Натали настойчиво взяла ее за руку и повлекла за собой в кухню.

– У меня три догадки насчет твоей глупой улыбки, дорогая Кэлли. Первая: ты окончательно переселилась на облака. Вторая: тебя пригласили на чай к королеве. Третья: ты разговаривала с особенным мужчиной.

– Это Белль сказала тебе или ты стала ясновидящей? – хихикнув, спросила Кэлли.

– Стоит ли расчехлять хрустальный шар, если есть Белль, Одра, Регина и прочие словоохотливые источники информации.

– Действительно, время провидцев прошло, – отозвалась Кэлли.

– Я бы обиделась, если бы они не поделились со мной такой новостью. Настала твоя очередь, дорогая, расставить все точки над «i».

– Вы настолько уверены, что вас это касается? – беззлобно спросила белокурая флористка.

– А у тебя есть какие-то сомнения? – невозмутимо парировала кондитерша.

Кэлли остановилась возле огромного стола, уставленного кулинарными яствами, и облокотилось о него с самым мечтательным видом.

– Он заедет за мной. Мы вместе пообедаем. Просто старый друг… Очень мило, что вы все так за меня переживаете. Это взаимно.

– Не сомневаюсь, – убежденно проговорила Натали. – Хочешь попробовать одну из моих новинок, дорогая? – и она поднесла к губам Кэлли горку пышного крема на ложечке.

Кэлли послушно отведала лакомство, облизнулась, после чего с улыбкой пробормотала:

– Я продолжаю считать, Натали, что твоя работа – грех. Никто так не соблазняет людей на преступные излишества, как талантливые кондитеры. А что, если у твоих преданных ценителей разовьется диабет или патологическое ожирение?

– Замолчи, лучше попробуй этот белый шоколад. Он блаженно тает, стоит лишь коснуться его губами.

– О! Это произведет фурор. Как ты сказала? Блаженно тает… Да, дьявольски соблазнительно.

Кэлли попробовала белый шоколад из разных розеток, затем облизнула губы и рассмеялась. Натали с умилением посмотрела на свою коллегу.

– Почему не говоришь, какой из вариантов лучше? Скоро придут мои заказчики, я должна определиться.

– Так нужно выбрать? – удивилась Кэлли.

– Зачем бы еще я тебя приволокла?

– Затрудняюсь, – произнесла цветочница.

– Пробуй снова. Вдумчиво, – велела кондитерша.

Кэлли послушно отломила один кусочек и растопила на языке, выждала время, отломила другой, проделала все то же и ткнула пальцем в одну из мисочек, на которой, как ей показалось, помещался источник большего наслаждения. Натали удовлетворенно кивнула, по всей видимости полностью разделяя выбор приятельницы.

Месяцы с апреля по июнь были особенно популярны у желающих вступить в брак, поэтому преддверие весны было традиционно особенно жарким для «Белль Марьяж».

– Отлично, увидимся, – Натали поспешила выдворить Кэлли с кухни. – Да, кстати, удачно тебе отобедать с твоим старинным дружком.

– По-вашему, все так очевидно. А вот я в этом не уверена.

– Конечно, чем ты лучше других. Теперь твое время помучиться. А чему быть, того не миновать, тем более, если ты работаешь в свадебном салоне.

– У меня сил нет…

– А у меня времени, – перебила ее Натали. – Ты думаешь, у нас есть силы наблюдать, как ты избитыми возражениями стараешься разуверить нас в том, что ты обычная женщина с естественными желаниями? Хватит, Кэлли, никого больше не обманешь. Я видела твою блаженную физиономию после разговора с этим абонентом. Я, например, уже знаю, что состряпаю на твою свадьбу. Так что топай, у меня много дел… И спасибо тебе за помощь.

– Поверь, не скоро наступит тот день…

– Ха! Напомню тебе это накануне кольцевания, – пригрозила ей Натали.

– Итак… – проговорил Джаред, склонившись к Кэлли, стоя напротив салона «Белль Марьяж». – Куда отправимся? Чего бы тебе хотелось?

– Чего-нибудь итальянского, – ответила Кэлли.

– Отлично. Кафе «Донателло»?

– Пойдем. Там мило, уютно, отличная кухня.

– Полностью разделяю твое мнение, – отозвался Джаред.

– Насколько мне помнится, мы не часто сходились во мнении, – заметила Кэлли, когда они неспешно зашагали вдоль улицы.

– В школе и колледже все придерживаются исключительной точки зрения. С годами привычка к оригинальности выхолащивается простой житейской мудростью.

– Не у всех, – уточнила девушка.

– Не у всех, – согласился ее спутник. – В молодости мы мгновенно вспыхивали, не терпя разногласий. Теперь все иначе.

– Значит, ты стал мудрее, – заключила Кэлли.