– Приятно слышать, – сказала она. – А ты был единственным из всех, кого я знала, кто испытывал удовольствие от учебы. Для тебя это было вроде игры.

– Учеба, как ее предлагали в школе, никогда мне не нравилась. Но я быстро понял, что в моих силах сделать учебный процесс интересным мне самому. А ведь именно в этом и состоит залог усвоения.

– Ты все старался превратить в шутку, Джаред, – с легкой укоризной напомнила ему бывшая одноклассница.

– Просто мне всегда хотелось большего, – пояснил он.

– Больше знаний? – уточнила она.

– Нет… Больше жизни во всем, чем бы ни приходилось заниматься. Часы за классной партой мне представлялись чудовищно расточительными, поэтому я всячески стремился насытить их эмоциями, впечатлениями, свершениями. Ты же помнишь, какими мы были в старших классах.

– Смутно, – отозвалась она. – Кажется, в ту пору я была совершенно иным человеком.

– Ты была не такой, как все. А я был твоим чокнутым фанатом. Разве ты этого не замечала? Классов, в которых мы сидели рядом, я ждал как подарка судьбы. Я считал своей обязанностью рассмешить тебя или хотя бы развеселить. Но ты всегда витала в облаках. Я все фантазировал, что это у Кэлли в голове. Удивить тебя было не такой уж простой задачей. Когда же мне это удавалось, я был на седьмом небе от счастья… – признался с задорной улыбкой на лице Джаред и чуть погодя добавил: – Когда ты стала моей, я даже испугался…

– Если тогда я и была такой, как ты говоришь, то теперь я другая, Джаред… к сожалению. Сам понимаешь, человек не может не меняться.

– Никакое изменение не способно лишить тебя самых главных и самых замечательных черт, Кэлли, – убежденно проговорил молодой человек, взяв ее за руку. – Я скучал именно по тебе, а не по твоему далекому образу, милая, – проникновенно сообщил он.

Джаред Таунсенд потер глаза и откинулся на спинку стула. Математические символы прыгали перед глазами. Он потянулся, разминая затекшие от сидячей работы члены.

– Старик, в реальной жизни ты круглый «ноль», – разоблачительно объявил ему интерн, сидевший за соседним компьютером. – Ты сложно запутанный лабиринт с выходом на пустошь.

Джаред провернулся на крутящемся стуле и переспросил, посмеиваясь:

– Сложно запутанный лабиринт с выходом на пустошь?

– Ты же знаешь этих парней, которые целыми днями за компьютерами, знают все обо всем, сыплют фактами и оригинальными теориями, а наедине с пустоголовой Барби языки проглатывают. Пусть твой случай не такой клинический, но кому от этого легче?

– Выражайся-ка поточнее, дурень, – пряча раздражение, бросил интерну профессор Таунсенд.

– Можешь не рассказывать, как ловко ты клеишь девчонок. Я сам многократно был этому свидетелем. Да только что толку-то с того, если на следующий вечер вновь нужно кого-то склеить. Не поверю, что такой, как ты, не в состоянии удержать к себе интерес какой-нибудь дамочки. Но почему ты при всех твоих качествах катастрофически одинок?

– Что это тебя потянуло на откровенность? – насмешливо спросил доктор математических наук.

– Ты не виляй, вопрос-то не праздный. Вопрос по теме изысканий. Если такой мировой парень, как ты, не имеет стабильной личной жизни в уже не юном возрасте, то, что говорить об обычных заурядностях?

– Ну, во-первых, я не так стар, каким тебе хотелось бы видеть своего руководителя, и у меня все еще впереди, а во-вторых, сложным личностям вроде меня всегда было непросто найти себе спутницу жизни. И в этом нет ничего нового, – отшутился Джаред Таунсенд.

– Сколько тебе? – прямо спросил интерн.

– Тридцать три. А ты думал, что шестьдесят девять?

– Да нет, думал роковые сорок, – едко отозвался интерн. – Но сути дела это не меняет. Если ты еще не впал в старческий маразм, тебе тем более необходима ласковая малышка.

– Женщины – не ласковые малышки, Поуп, – профессорским тоном осадил он младшего научного сотрудника. – Большая глупость – воспринимать несерьезно этих с виду нежных созданий. Они только выглядят безобидно. Но многие из них подобны пираньям, прочие же – сущие акулы.

– Я надеюсь, ты шутишь, шеф? – спросил стажер Поуп.

– Шучу, конечно, но лишь отчасти.

– Так что же ты, выходит, стоишь за случайные связи?

– Нет, парень, – покачал головой Джаред.

– Жаль, было бы круто. Профессор – ловелас! – отозвался тот. – Ты всегда призываешь нас быть последовательными.

– Да, я призываю, – согласился Джаред.

– Может, тебе помощь нужна, старик? Поуп всегда здесь. Поуп всегда готов прийти на помощь, – заверил его интерн.