Шрифт:
– «Синдин» есть слезы его, – негромко произнес ошарашенный Сорок Два, припомнив беседу с прелатом.
– Что ты сказал? – удивилась Пума. И кашлянула.
– Ерунда…
Ей показалось или пророк смутился?
Но уже в следующий миг голос Сорок Два вновь стал твердым и уверенным:
– Дидье, ты будешь контролировать всю дальнейшую работу с этим… «глазом». Через три дня у тебя будет лаборатория и лучшие специалисты, которых я смогу привлечь. Исследуйте каждую молекулу, каждую клетку и воспроизведите эту хрень в точности. Мне нужны «глаза». Много «глаз»!
– Яйцеголовые будут работать круглосуточно, – пообещал Почтальон. – Я все сделаю, Сорок Два, клянусь.
Разберет на составляющие и соберет заново, наизнанку вывернется, но задание пророка выполнит, потому что верит. Верит слепо, фанатично. Ему и Поэтессе, обещавшей Эпоху Цифры.
«Никто не говорил, что „синдин“ безопасен, – беззвучно произнесла стоящая за спиной Сорок Два Ева. – Никто не говорил, что „синдин“ безопасен…»
Она наконец-то разобралась в своих чувствах. Она твердо знала, что ненавидит.
Ненавидит всех.
Анклав: Сингапур
Территория: Центральный Бизнес-округ
Отель «Pan Pacific»
Неправильные слова
Агата слегка наклонила бокал, и вино медленно потекло вниз, прочерчивая темную дорожку меж полных грудей. Кристиан жадно припал к ручейку, слизывая красное с тела женщины. Терпкий аромат смешивался с цветочным, едва уловимым запахом духов и бил в голову почище «синдина». Туманил разум, возбуждал, заставляя нетерпеливо вздрагивать и сжимать руками бедра Агаты. Хотелось прижаться к ней всем телом, слиться в одно и забыть, улететь от всего на свете, наслаждаясь близостью потрясающей женщины. Хотелось прямо сейчас, но Агата умело управляла их играми, не позволяя любовнику забывать о предварительных ласках.
Ручеек сменил направление, омыл затвердевший сосок, и Кристиан уткнулся в него. Чуть сдавил губами. И услышал тихий ответный стон.
Женские пальцы запутались в его волосах, требовательно потянули голову вверх, и вот уже губы сливаются в поцелуе. И тела сливаются в единое целое.
Они вместе, но еще не торопятся. Они просто вместе.
И Кристиан продолжает упоительный поцелуй…
В Сингапур они прилетели в воскресенье, «стратом» прилетели, как самые крутые верхолазы. Привычно заняли лучшие апартаменты лучшего отеля, отдохнули и отправились на улицы.
Два первых дня Кристиан не снимал. Ходил, осматривался, «вживался» в новый для себя город, подмечал детали, детальки и деталюшки, однако ни разу не снял с объектива крышку – не время. В среду же, несмотря на то что лег за полночь, поднялся в шесть утра, собрался и пошел на охоту. Малайские, индусские и китайские кварталы, зона Вуду, Центральный Округ – четыре дня непрерывной работы с краткими перерывами на сон и еду. Почти полсотни кадров. Застывшее в эпизодах лицо Анклава Сингапур.
Застывшее перед бурей.
Здесь не было сектора Мутабор – его разгромили несколько лет назад, и с тех пор Милостивый Владыка отказывал Анклаву в благосклонности, а потому раздутый Сорок Два пожар до Сингапура не докатился. Пока не докатился, потому что в каждой фотографии, даже на забавном снимке из зоопарка, Кристиан ощущал сковывающее мегаполис напряжение. Во взглядах, в жестах, в возникающих то здесь, то там стычках, в поведении безов, в том, как люди говорили, как себя вели.
Все чувствовали, что город замер в ожидании чего-то плохого, поэтому вчера «гвардейцы» вывезли фотографа не в привычном и почти незаметном седане, а в бронированном внедорожнике, и сменили дыроделы на автоматы.
Город ждал…
– Я поймал себя на мысли, что по-настоящему счастлив, – произнес Кристиан, глядя на отдыхающую на подушках Агату. – Я занимаюсь любимым делом, а рядом со мной любимая женщина.
Она едва слышно вздохнула.
– Уже любимая?
– Почему нет?
– Не слишком ли быстро?
– Любовь или возникает, или нет. Или обволакивает, заставляя сердце биться часто-часто, или оставляет равнодушным, – убежденно ответил фотограф. – Если же требуется время, то это не любовь, а привыкание.
– У тебя на все есть ответ.
– Ответы приходят сами, я говорю то, что чувствую.
Тот разговор изменил их отношения, добавил в них изрядную долю искренности, и, несмотря на то что Агата еще пыталась сохранить барьер, с каждым часом он становится все ниже. Любому человеку нужно тепло, согреть же Агату мог только он.
– Я боюсь привязываться, – прошептала женщина. – Я теряла все и в более спокойные времена, а сейчас… – Агата запнулась, но продолжила: – Сейчас, глядя на то, что происходит вокруг, на все это дерьмо… Ты ведь пишешь последнюю главу мира, Крис, неужели тебе не страшно?