– Аскарио у ринах! – срывающимся голосом провозгласила Пэт. – Пусть свершится!

– Пусть свершится, – повторили прелаты. И глаза их стали белыми-белыми. – Пусть свершится!

И свершилось.

Отражения раскаленных рун покинули камень, закружились перед своими сторонами, перед застывшими храмовниками, перед ключами, которым предстояло открыть двери, перед жертвами… Заплясали раскаленные руны, сплетаясь в невиданные узоры, ускорились, превратившись в небольшие огненные шары, и одновременно бросились прочь от алтаря, образовав восемь упирающихся в стены Энергоблока лучей.

Восемь направлений.

Восемь дорог, прошедших через восемь сердец.

И каждый из прелатов закрыл свои огромные глаза, читая обращение к Милостивому Владыке. И каждый из прелатов скрепил собой договор Великой Церемонии, стал печатью на несуществующих листах его, стал ключом от врат. И каждый из прелатов стоически терпел невыносимую боль до самой своей смерти…

Чайка чувствовал себя изнасилованным. Истерзанным. Трижды вывернутым наизнанку. Кажется, его тошнило, но он не был в этом уверен. Кажется, он кричал, но рот был забит грязью, и он едва не задохнулся. Кажется, он собирался бежать, однако две или двести тонн земли сдавили его тело. Кажется…

– Жив? – Эмира грубо потянула Илью за ноги и вытащила на поверхность. – Жив?!

– А-у-а-м-м-у…

– Землю выплюнь, придурок.

– Тьфу!

– Жив?

– Не знаю!!

– Не ори!

– Что?!!

Она ведь, мать твою, едва шепчет! Чего боится? Никто ведь не услышит! А если кто и услышит, то всем по хрену. После ракетного налета всем стало по хрену. Главное – живы. Главное…

– Что?!!

– Заткнись!

И только теперь Чайка сообразил, что немного оглох.

Эмира же, убедившись, что спутник жив и не ранен, отвернулась и внимательно огляделась, пытаясь отыскать уцелевшие ориентиры. Учитывая, что и второй, и третий периметры перестали существовать, а те доты и вышки, от которых нужно было отсчитывать расстояния, вплавились в землю, задачка перед Го стояла непростая.

К тому же начали подниматься уцелевшие «зеленые», наверняка подтягиваются русские, и вот-вот спрыгнет на голову десант. Так что следовало торопиться.

– Туда!

– Куда?

– За мной!

Эмира побежала между воронками, и Чайка, ругнувшись, последовал за ней.

– Что мы ищем?

– Дырку.

– Куда?

– В землю, идиот!

– А как же мины?

– Здесь их нет!

Эмира спрыгнула в какую-то яму, похожую на очередную воронку, однако на дне Илья разглядел тяжеленный люк.

– Сюда!

«Дырка в землю» раскрылась, едва Го и Чайка съехали по склону на дно ямы.

– Скорее!

– Да уж, задерживаться не станем, – пообещал Илья, глядя на улыбающегося из подземного тоннеля Ганзу…

– Ты видел?

– Они спрыгнули в яму.

Саймон едва пришел в себя. Грязный, кажется обмочившийся, с диким шумом в голове, но… Но не позабывший, зачем пришел. Нервное возбуждение заставило Саймона позабыть о страхе и рваться вперед. А вот Дрогасу, судя по всему, все по фигу. Ракеты рвали вокруг землю, долбили бетонные укрытия, поднимали тонны земли, обломки, осколки, каждый из которых мог стать смертельным, а он даже ухом не повел. Как тогда, в клубе «Ворота в рай»…

– Они спрыгнули и больше не появились! – Почуявший цель Дрогас бросился к тому месту, где исчезла странная парочка. – За ними!

– За кем? – на бегу спросил Хост.

– Девка – майор Го из ОКР, давно подозревал, что ее завербовал Слоновски… А парня не знаю! – Стефан спрыгнул в яму и пнул толстенный металлический люк. – Ворота в рай, мать его!

«Почему он сказал „ворота в рай“?»

– Или в ад, – пробубнил ломщик.

– Нет, Саймон, в рай, – рассмеялся Дрогас. – В подземные ходы Станции.

– Откуда ты знаешь?

– Я делаю выводы! – «Ворота» оказались примитивными, на простых запорах изнутри, то есть даже лучший ломщик не откроет. Стефан кивнул с таким видом, словно увидел то, что ожидал, и вызвал оператора: – Меня слышно?

– Так точно! Мы уже начали беспокоиться…

– А уж как я переживал, – хохотнул Дрогас. Он вытащил из поясной сумки небольшой передатчик, установил его на люк и включил. – Я только что активизировал маяк, вы его видите?

– Минутку… Да, засекли.

– Нужен удар в эту точку. Чем быстрее, тем лучше.

Разрабатывая план проникновения на Станцию, Стефан предположил, что ему может понадобиться огневая поддержка, а потому позаботился разместить в двадцати километрах от периметра ракетную установку. Ее смонтировали перед самым штурмом и держали наготове.