– Сейчас мы уезжаем и, вполне возможно, больше никогда с ним не увидимся.

Песня закончилась, а новая не зазвучала. В наступившей тишине Кирилл поднялся на ноги, медленно прошел по комнате и остановился у двери, прикоснувшись рукой к косяку.

– Он любит, и он простит. Он знает, что я должен ехать. Но он надеется, что я вернусь. Больше ему ничего не остается.

– А ты?

– Я тоже.

– Кажется, это все, что нам остается, – надеяться.

– Но сейчас у нас появились для этого все основания, ведь так?

Грязнов улыбнулся, и Пэт поняла, что ее тайна раскрыта. И машинально дотронулась рукой до живота.

– Откуда ты знаешь?

– Я твой отец, кому же еще знать, как не мне? – Он подошел к дочери, которую многие называли Избранной, и нежно провел пальцами по ее щеке. – Ты уже знаешь кто?

– Девочка, – тихо ответила Патриция.

– Это замечательно. – Ей показалось или на глазах Кирилла действительно блеснули слезы? Или в его душе? Или показалось? – Девочка – значит мир.

Девочка – это очаг, очаг – это дом, дом – это мир. А мальчик – костер, костер – это поход, поход – это война.

Девочка – значит мир.

– Не сразу, – вздохнула Пэт.

– Но он будет. – Грязнов обнял дочь. – Джезе знает?

– Нет.

– И не скажешь?

– Нет. – Она закусила губу. – У него своя дорога, и я не хочу мешать.

Ее любимый мужчина слишком силен, но мощные крылья несут его в противоположную сторону. Он готов бросить все, но Патриция не хотела прерывать полет неукротимого Папы. Потому что, сойдя с пути, он перестанет быть собой.

– Это нечестно, – тихо сказал Грязнов. – Хотя бы скажи ему.

– Это мое решение, – упрямо отозвалась Пэт. Постояла, прижимаясь к отцу, и поняла, что не может оборвать разговор вот так, резко, – Кирилл ждал продолжения ответа. – Джезе изменил меня.

– Я знаю.

– Но он никогда не сможет встать рядом со мной… С нами.

– Сможет, если захочет.

– Если мы поставим его в такие условия, что он вынужден будет захотеть. Но будет ли он счастлив?

– Даже не зная о своей дочери, Джезе все равно не будет счастлив – ведь он знает тебя.

– Память обо мне скоро станет для него просто приятным фоном. Недоступная дама, идеал любого рыцаря… – Патриция улыбнулась. – Это не помешает ему вести прежний образ жизни.

– А дочь помешает?

– Ты же знаешь его ситуацию.

Кирилл вздохнул.

А Патриция, еще теснее прижавшись к Грязнову, неожиданно попросила:

– Пожалей его, папа, пожалуйста, пожалей. Не ломай ему жизнь, не вписывай в свои схемы. Пусть он делает то, к чему лежит его душа, хорошо? Пусть он станет тем, кем должен стать.

Она была Избранной и могла требовать. Она была Избранной и могла приказывать. Она знала, что ее слово – закон, но никогда не использовала свою власть по отношению к отцу. Не говорила ему «нет» и ничего не требовала – у него она могла только просить. Она сама так решила, сама выбрала человека, рядом с которым оставалась ребенком.

– Папа, ты обещаешь? Ты оставишь в покое моего мужчину?

– Хорошо. – Грязнов провел рукой по длинным волосам дочери.

– Правда?

– Правда. – Он улыбнулся и поцеловал Патрицию в лоб. – Я ведь твой отец.

А буквально в нескольких шагах от особняка Грязнова располагалось заведение, привлекающее клиентов броской вывеской: «Салон Мамаши Даши. Предсказание будущего и коррекция судьбы». Коммерческая фирма по оказанию астральных услуг, одна из многих, что паразитировали на тяге людей к неведомому и выдавали, в обмен на звонкую монету, разумеется, расплывчатые ответы обо всем на свете.

Именно сюда отправился Кирилл, расставшись с Патрицией.

– У меня категорически мало времени! – Мамаша Даша, грузная, но не оплывшая, энергичная и довольная собой, широко улыбнулась вошедшему Грязнову. – Ты понимаешь, Кирилл, КАТЕГОРИЧЕСКИ мало времени.

Книга предсказаний раскрыта, на столе хрустальный шар и две колоды карт: обычная и Таро. В комнате пахнет благовониями, которые разжигались исключительно во время работы.

– Что случилось? – поинтересовался Грязнов, присаживаясь на стул.

– Бизнес обрел второе дыхание! С утра уже было двенадцать клиентов, сейчас короткий перерыв на обед, и я снова встану к конвейеру.

Мамаша совсем не походила на мистическую особу, способную «предсказать будущее» или «откорректировать судьбу». Скорее, на полусумасшедшую провинциальную кукушку, прилетевшую «пофасонить» в большой город. Розовое платье, расписанное синими и фиолетовыми растениями, чудовищная бижутерия – громоздкая и кричащая, а самое главное – шляпка, представляющая собой последствия драки двух взбесившихся хомячков в букете ромашек. Первый взгляд на Дашу вызывал недоумение, второй – другие чувства, в зависимости, так сказать, от воспитания, но уж никак не желание поделиться с этим чудом сокровенным, а вот третий… Лишь прорвав защиту дикого внешнего вида и крикливого поведения, можно было разглядеть в Мамаше настоящую силу и понять, что ее «салон» резко отличается от конкурентов.