В ту ночь Крас пошел к одной из насыпей вместе с воинами, несшими мешки с землей. Как обычно, ссыпали они ее на холм и ушли. Чародей остался на холме. Он поглубже зарылся в землю, не боясь

холода. Прихватил он с собой слуховую трубку из бересты, раструб ее один широким был, а другой, для уха, узким. Догадывался уже Крас, как действуют ладорцы, но хотел проверить. О том, что день занялся, не мог он знать, находясь под землей, но безошибочно почувствовал, когда взошло солнце. Тогда он трубку слуховую одним концом к уху приложил, другим — к земле.

Поначалу ничего не слышал он. Тяжелая тишина царила в земле. Но вот вздрогнул Крас от радости — откуда-то из глубины холма в полтора человеческих роста высотой послышался скрип, потом скрежет.

«Ах, синегорцы! — с радостью и сожалением одновременно подумал Крас. — Второй уж раз сумели провести вы Краса, который вас во много раз умнее! Да кто ж вам помогает? Кто вселяет в пустые ваши головы желание и способность противиться моей воле? Что, снова какой-нибудь Белун убогий? Нет, добрые овечки! Крас разгадал все уловки ваши. Ладор падет, но это еще не станет падением Владигора. Он мне еще послужит. Я сделаю его своим!»

Когда Крас, весь перепачканный землей, вошел в избу, где совещались вожди, Грунлаф заметил, что на его лице уже не было прежнего страха, оно выражало лишь спокойную покорность и учтивость.

— Ну, песий хвост, что скажешь нам на этот раз? — надменно спросил Гилун. — Готовишь ли пилу?

— Нет, благороднейший, постой, не торопись, — проговорил Кутепа-Крас. — Доподлинно проведал я, как ухитряются ладорцы уменьшать в размере наши насыпи, да так, что нам со стороны и не видать работы их.

— Ну и как же, говори! — приказал Старко.

— А просто очень, — усмехнулся чародей, сознавая, что теперь все эти грозные князья в его руках, потому что только ему одному известен способ, как победить Ладор. — Пробили в городнице ход наружу, прямо к землице нашей, да и таскают ее днем, вот холм и оседает. Что ж, не ловко разве?

— Ловко, ловко! — покачал головой Гилун, а Грунлаф, довольный тем, что тот, за которого он заступался, снова оправдал его надежды, спросил:

— И ты знаешь, как перехитрить ладорцев?

— Как не знать, благородные князья. Холмы наши нужно делать из малых городниц, а не просто землю наваливать с камнями.

— Ну-ка поясни, как это… из городниц? — шагнул к Красу Гилун Гарудский. — Что ж нам, крепость строить прикажешь? Так у нас и леса нет — все почти пожгли да порубили на дрова. Да и временем не располагаем. Быстрее нужно нам, быстрее взять Ладор!

Крас улыбнулся, точно приходилось говорить с ребенком:

— Не нужно строить крепость, княже. Начнем с того, что корзины плести надобно, не меньше пяти тысяч.

— Ты что, совсем уж одурел? — выпучил глаза Гилун.

— Княже, ты сам суди. — Крас вздохнул. — Если ты в своем войске каждому дружиннику и ратнику велишь сплести корзину, на что потратят они один лишь день, а после велишь ее наполнить не землей, а мерзлой глиной, а после сверху еще водицей полить заставишь, чтоб крепче затвердела глина на морозе, то такие мы составим всходы крепчайшие, что синегорцы уж не сумеют их разрушить, а борейцы даже на конях смогут взойти на стены неприступного Ладора.

Недоверчивый Гилун вновь хотел было возразить, но Кутепа вдруг встал с колен и гордо выпрямился. Сделался он совсем не похож на себя: его лицо мелко-мелко затряслось, перекосилось, глаза расширились и в них теперь горела лютая ненависть к тем, кто возражал ему. И даже реденькая, растрепанная борода его словно стала гуще и в то же время приобрела какой-то красноватый оттенок.

— Что, Гилун?! — закричал он, и в голосе его звенели и грохотали одновременно какие-то сверхъестественные подголоски, точно голос этот исходил не изо рта человека, а из подземных глубин. — Доколе будешь ты перечить мне, великому чародею Красу, взявшемуся помочь вам, борейцам, потому что выбрал племена ваши за сходство сердец с моим собственным! Не понял ли ты прежде, Гилун, что, когда дружина Владигора с синегорским князем во главе дважды нападала на борейцев, только мое заступничество спасло вас от полного разгрома? Или не слышал ты о силе Владигорова меча и его удара, способного разить сразу десятерых? Так знай, Гилун, и вы все знайте, что, доколе я буду с вами, борейцам будет сопутствовать удача, как и в прошлых войнах! А не станет меня подле вас, превратитесь в полевых мышей, и даже самое плохонькое княжество, обладающее небольшой дружиной, покорит вас! Так на колени же передо мной! Не перед человеком преклоните вы их, а перед вечно живущей силой, пребывающей всегда в человеческом сердце!

И точно так же, как еще несколько мгновений назад стоял жалкий Кутепа на четвереньках, бухнулись ниц перед Красом князья, включая самого Грунлафа, потому что знали, как нужен им Крас, потому что живут они с ним одним миром, одними надеждами, одними радостями и сердцем тоже одним.

Лозняка повсюду было много, и хоть не все борейцы умели плести корзины, но не умеющим быстро показали, как это нужно делать, и, потрудившись не больше дня, воины сумели выделать больше пяти тысяч крепких, легких корзин, имевших ручки, — чтобы легче было тащить к стене.