Крас немного подождал, а потом стал говорить своим всегдашним елейным голоском:

— Князья всемилостивейшие, благородные! Понадобится не больше двух недель, чтобы войти в Ладор, не погубив при этом ни одного вашего воина. Слушайте, что я придумал. Знаю, что в обозе отыщется немало мешков, рогожных и холщовых, в которых борейцы везли продукты и скарб свой. Эти-то мешки и помогут нам взять Ладор.

Все, кроме Грунлафа, презрительно рассмеялись, а Гилун спросил:

— Уж не собираешься ли ты предложить нашим воинам натянуть мешки на голову и ринуться на стены города? Они ничего не будут видеть, а поэтому, бесстрашные, как волки, взберутся на стены и перебьют всех синегорцев!

Довольный своей шуткой, он расхохотался и был поддержан остальными. Но Крас, ничуть не смутившись, проговорил:

— Нет, княже, я не собирался предлагать воинам надевать мешки на голову. Просто в этих мешках они станут носить землю. Делать они это будут по ночам, когда синегорцы не способны поразить их стрелами. Вереница борейцев потянется от нашего стана к стенам Ладора, и земля будет ссыпаться в трех местах, прямо у стены.

— Зачем же это нужно? — спросил Грунлаф.

— Как зачем, благороднейший? — деланно удивился чародей. — Не пройдет и двух недель, а уж впритык к ладорским стенам вырастут холмы, скоро по высоте они сравняются со стенами, и тогда не нужно будет лестниц — ваши воины, когда начнется приступ, легко взбегут по ним на стены и сбросят с них синегорцев, а потом ворвутся в город!

Гилун хмыкнул:

— Ишь ты какой шустрый — сбросят, ворвутся! Да что ж ты, синегорцев за баранов считаешь? Если уж они пороки твои разбили, то холмы земляные им еще проще разметать!

— А вот и нет, ошибся ты тут маленько, благородный княже, — возразил Крас. — Если будут колотушкой своей тяжелой колотить, то нам это лишь на пользу пойдет, плотнее земля станет. А ведь можно не только землю насыпать, но и бревна класть, камни с нею вперемешку. Вот и будет у нас лесенка на стены, да не одна, а целых три! По ночам борейцы все это к стенам таскать будут неприметно!

Князья замолчали. Речь чародея, казалось, убеждала их. План был прост в осуществлении и, похоже, сулил успех.

— Ну что, попробуем, вожди? — спросил наконец Грунлаф, довольный предложением Краса, которого втайне почитал мудрейшим из мудрых.

Гилун подергал себя за густые, длинные усы, помолчал и молвил:

— Ну, коль ты за своего Кутепу горой стоишь и веришь каждому слову его, пробовать будем. Но только, князь, давай договоримся: если и на этот раз затея смерда твоего окажется пустой, бесплодной, с тебя спрашивать станем. Скажу откровенно, мы уж между собой, между вождями, поговариваем о том, чтобы лишить тебя права быть главным. Но пока посмотрим…

В роще, которая и без того уж изрядно поредела, когда строили избушки да землянки, застучали топоры. Не для обогрева рубились деревья — жгли костры, чтобы землю замерзшую отогреть, размягчить. На местах кострищ сразу начинали копать, сыпали землю в мешки, но, согласно приказу, посматривали, чтоб не переложить с избытком: идти к крепости нужно было ночью, по снегу, довольно далеко идти, если учесть, что с трех сторон решили делать земляные всходы. Лучше взять поменьше да потом вернуться, чем надорваться от тяжести великой. Еще и бревна тащили, чтоб утвердить ими земляную насыпь, сделать ее прочной.

Борейцы работой этой загорелись. Каждый поверил в нужность возведения всходов, по которым без лестниц можно было войти на стены. К тому же работа представлялась безопасной, согревала — таскай себе да и таскай! Глядишь, так скоро и в Ладор войдешь!

О новой затее борейцев Владигор узнал уже наутро: караульный, взглянув из-за заборола вниз, не поверил глазам своим — под самой стеной чернела земляная куча. И в двух других местах увидели ладорцы-часовые такие ж кучи.

— Княже! — застучали в дверь спальной Владигора. — Вставай! Борейцы что-то новое измышляют, а что — не знаем!

Владигор уже не спал, за столом сидел одетый, план Ладора изучал, думая, где бы стены получше укрепить да куда поставить бы усиленные караулы.

«Что еще стряслось там? — подумал с горечью. — Опять пороки?»

На ходу надевая шубу, без доспехов и шлема, поспешил на стены. Бадяга был уж там. Опершись локтями на забороло, спокойно вниз смотрел, будто что-то занимательное для себя увидел. Встал с ним рядом Владигор, тоже вниз поглядел, увидел кучу земляную. Кое-где из нее торчали бревна, лежали камни. Острыми глазами углядел Владигор и множество следов, истоптавших землю. Задавая как бы самому себе вопрос, воскликнул:

— Да что же это? Кто все это здесь насыпал?!

— Не только здесь, княже, не только, — отвечал Бадяга. — Еще и в двух других местах у стен насыпаны такие кучи. А это разве не приметил? — И указал рукой вперед.

Вначале Владигор и не заметил дощатые щиты, стоящие шагах в пятидесяти от стены как раз напротив кучи. Немыми и неживыми они издалека казались. Не виделось за ними жизни, никто не шевелился и голосу не подавал.

Голос Мухи послышался — расторопный гонец незаметно появился откуда-то сбоку: