Покинув территорию аэропорта, расположенного в шестидесяти шести километрах к северо-востоку от японской столицы, лимузин выехал на скоростное шоссе Хигаси-Канто. Минут через двадцать водитель повернул на юг и, не доезжая до Токио, углубился в промзону крупного портового города Тиба на восточном берегу Токийской бухты. Попетляв среди унылого вида построек явно индустриального назначения, он остановил машину у современного здания из стекла и бетона с отливающими золотом гигантскими зеркальными окнами в четыре этажа высотой. Здание походило на офисное, но внутри него размещался производственный комплекс, о чем напоминали исполинские неоновые буквы СЕМКОН на крыше, видные из любой точки в радиусе нескольких миль. У входа собралась внушительная толпа служащих — все в одинаковых светло-синих халатах, — с нетерпением ожидающих прибывающего на официальное открытие нового предприятия Большого Босса.

Под приветственные крики и вспышки блицев Гейвин вышел из автомобиля и вскинул руки над головой, одарив собравшихся широкой фальшивой улыбкой во все свои тридцать два искусственных зуба. Терпеливо выслушав витиевато длинные речи мэра Тиба и управляющего, магнат произнес в ответ несколько благодарственных фраз, пожелал всем присутствующим процветания и всяческих благ, затем взял в руки карикатурно гипертрофированные ножницы и перерезал толстую бархатную ленточку, натянутую перед входом. Народ вежливо зааплодировал, и в этот миг где-то в глубине здания раздался громкий хлопок, который многие приняли за начало салюта в честь окончания церемонии. Но за первым хлопком последовала серия еще более громких взрывов, потрясших здание. Люди заволновались, недоуменно переглядываясь.

Внутри цеха по производству микрочипов сработал таймер небольшого заряда, прикрепленного к цистерне с силаном — легковоспламеняющимся веществом, используемым в процессе выращивания кремниевых кристаллов. Взрыв разметал металлическую оболочку на множество осколков, поразивших другие цистерны и кислородные баллоны по соседству. Последовала череда новых взрывов, приведших к образованию внутри цеха колоссальных размеров огненного шара. Волной раскаленного воздуха выбило и вынесло окна по всей высоте здания, и на оторопевшую толпу обрушился смертоносный ливень из стекла и металла.

Огонь в считаные секунды добрался до крыши и вырвался на свободу. Охваченные паникой люди разбегались во все стороны. Гейвин с растерянной физиономией застыл на месте, продолжая сжимать в руках церемониальные ножницы. Острая боль в шее вывела магната из ступора. Инстинктивно схватившись за пораженное место, он с изумлением уставился на крошечный шипастый металлический шарик размером с таблетку валиума. Из ранки начала сочиться кровь. Мимо Гейвина, заходясь в истошном вопле, пронеслась женщина с застрявшим у нее в плече крупным осколком стекла. Двое перепуганных помощников подхватили шефа под руки и потащили к лимузину, прикрывая своими телами от вездесущих фоторепортеров, которые даже в такой трагический момент не упустили бы возможности запечатлеть силиконового короля на фоне его пылающего предприятия.

За шаг до предупредительно распахнутой дверцы Гейвин почувствовал, что у него подгибаются ставшие вдруг ватными и непослушными ноги. Он повернулся к помощнику, пытаясь что-то сказать, но не смог выговорить ни слова. Влетев по инерции в открытую дверь, он рухнул на пол грудью и подбородком, а бросившийся на выручку секретарь с ужасом обнаружил, что босс больше не дышит. Все попытки сделать искусственное дыхание ни к чему не привели, и врачам ближайшей больницы, куда доставили Гейвина, оставалось только констатировать смерть.

Мало кто обратил внимание на коренастого лысого мужчину с черными глазами и длинными усами, отиравшегося неподалеку от ораторской трибуны. В стандартном светло-синем халатике с пластиковым бейджиком, он ничем не отличался от сотен других служащих «Семкона». Не вызвал подозрений и находившийся у него в руке пластиковый стакан с торчащей из крышки бамбуковой соломиной. И уж точно никто из присутствующих, отвлеченных взрывами и пожаром, не заметил, как киллер поднес соломинку ко рту и послал отравленное металлическое зернышко в шею главы могущественной корпорации.

Без труда растворившись в толпе, лысый убийца пересек границу территории, выкинул в урну стакан и халат, сел на велосипед, предварительно пропустив несколько пожарных машин, несущихся к охваченному пламенем зданию, и покатил прочь, не оглядываясь.

Что-то настойчиво звенело в голове Джека Далгрена, что-то очень знакомое, напоминавшее о закрывающемся на железнодорожном переезде шлагбауме. В сопротивляющемся сознании вспыхнула на мгновение надежда, что звон ему только снится. Вспыхнула и тут же погасла. Обреченно нашарив телефонную трубку, он поднес ее к уху, зевнул и прохрипел:

— Алло.

— Вижу, дровишек вчера ты напилился всласть, — послышался насмешливый голос Дирка.

— Ты за этим меня разбудил, садюга? — вяло огрызнулся Джек.

— Я полагал, что банковским кассиршам поздно ложиться спать противопоказано.

— У моей на сей счет другое мнение, — вздохнул Далгрен, — А еще она обожает пить водку в неумеренном количестве. У меня во рту как будто динозавр насрал, — пожаловался он, громко икнув.

— Печально слышать, — посочувствовал Дирк. — Не желаешь составить мне компанию? Я собираюсь смотаться в Портленд на автомобильное шоу.