Если ее брат и испытывал страх, то уж точно его не показывал. Он стоял выпрямившись, вызывающе выставив вперед подбородок, да еще умудрялся сохранять на лице такое выражение, что, дескать, все это ему до смерти надоело. Ему, казалось, доставляло удовольствие снисходительно поглядывать на Тонджу, который уступал ему в росте почти на десять дюймов. Киллер, делая вид, что не замечает этого, повернулся к боссу.

— Операторы подводного аппарата с судна НУМА, — представил он молодых людей с ноткой сарказма в голосе.

— Дэ Юн Кан, — произнес Дирк, не обращая внимания на Тонджу, — глава «Кан энтерпрайзиз».

Кан слегка кивнул головой и жестом пригласил Дирка и Саммер садиться. Охранники тихонько отошли в сторону, продолжая и оттуда бдительно следить за пленниками. Тонджу опустился в кресло напротив Дирка.

— Вот этот мистер Питт и повинен в гибели двух наших людей в Америке, — сказал Тонджу, прищурившись на Дирка.

Дирк с довольным видом молча кивнул. Как он и подозревал, между попытками поднять смертоносный груз с обеих японских субмарин и покушением на острове Вашон существовала прямая связь.

— Мир тесен, — заметил Кан.

— Слишком тесен для маньяка-убийцы вроде вас! — пробормотала, не выдержав, Саммер.

Кан словно не слышал.

— Жаль. Те люди в Сиэтле принадлежали к числу лучших агентов Тонджу.

— Вообще-то это была трагическая случайность, — сказал Дирк. — На вашем месте я нанимал бы людей, которые лучше водят машину, — добавил он, холодно взглянув на Тонджу и натолкнувшись на столь же холодный пронзительный взгляд.

— Но все сложилось очень удачно, ведь иначе мы могли лишиться вашей великодушной помощи в подъеме груза с И-403,— сказал Кан, — Мне чрезвычайно любопытно, что именно привело вас к этим субмаринам.

— Просто повезло. Я случайно узнал, что одна из японских подлодок немного раньше выпустила по побережью Орегона несколько снарядов с цианидом, и подумал: что, если кто-то нашел точно такие же снаряды и применил их на Алеутских островах? Но окончательно я понял, что готовится что-то много более серьезное, когда нашел И-403 и обнаружил там остатки биологических авиабомб.

— Как жаль, что те бомбы пострадали во время гибели подводной лодки, — произнес Кан. — Их достать было бы гораздо проще, чем боеприпасы с И-411.

— Но вам удалось все же поднять одну емкость нетронутой, и вы применили ее на Алеутских островах.

При этом замечании Дирка лицо Кана выразило легкое удивление.

— Да, — сказал он. — Японцы довольно любопытно совместили в одном боеприпасе химические и биологические средства. Наш анализ показал, что одновременное применение двух таких разных средств снижает эффективность биологического агента, хотя химический компонент, наоборот, оказал более мощное действие, чем мы предполагали.

— Достаточно мощное, чтобы убить двух сотрудников Береговой охраны США, — вставила Саммер.

Кан пожал плечами:

— Как получилось, что вас так заинтересовала гибель двух моряков на Алеутских островах? Вы были там?

Саммер молча покачала головой.

— Я был пилотом того вертолета, что был сбит вашим «рыболовным траулером», — ответил Дирк.

Кан и Тонджу обменялись подозрительными взглядами.

— Вы очень живучий человек, мистер Питт, — после довольно долгого молчания сказал Кан.

Прежде чем Дирк успел что-то сказать, открылась боковая дверь и вошли двое мужчин в белых пиджаках официантов, держа над плечом по большому серебряному подносу. На столе тут же появились столовые приборы и перед каждым — живописный набор блюд с разнообразными морепродуктами и бокал шампанского «Вдова Клико». Дирк и Саммер, которые уже несколько дней не ели по-человечески, невозмутимо приступили к трапезе. Между тем взаимное прощупывание возобновились.

— Ваше правительство… недовольно японцами, как я подозреваю, — закинул пробный камень Кан.

— Скрыть вашу сомнительную деятельность под маской Красной армии Японии — умный ход, но наше правительство разобралось, что к чему. Двух ваших наемных убийц без особого труда проследили до Кореи, — солгал Дирк, бросив насмешливый взгляд на Тонджу. — Так что, Кан, к вам в любую минуту могут постучаться представители властей.

Лицо Кана на долю мгновения выразило тревогу, но тут же просветлело:

— Достойная попытка. Но дело в том, что эти двое понятия не имели, кто их наниматель. Нет, для меня ясно как день, что вы ничего не знаете о наших намерениях.