Элисон вздрогнула.

— Мы должны убрать ее со сцены, — сказала она. — Правда, Мэнди, это опасно.

— Миссис Этчеллс? — Сильвана слегка повысила голос. — Вы ничего не хотите сказать людям в передних рядах?

Зрители оборачивались, вытягивали шеи, вертелись на своих местах, чтобы взглянуть на пустой задний ряд, хихикали и свистели.

— Вот ведь неблагодарные! — заявила Кара. — Нет чтоб радоваться явлению! Там определенно кто-то есть. Ты его видишь, Эл?

— Нет, — коротко сказала Эл.

Миссис Этчеллс широко улыбнулась критиканам.

— Иногда я гадаю, что я такого сделала, почему окружена таким морем любви. Мы живем в удивительно прекрасном мире, который даровал нам Господь. Тот, кто пережил столько операций, сколько я, начинает жить настоящим. И пока молодые готовы слушать и учиться, в этом мире живет надежда. Но сейчас они хотят одного — пихать собачье дерьмо в почтовые ящики, так что я не вижу особой надежды. Господь поместил в каждого из нас маленький огонек, и настанет день, когда все мы сольемся с великим пламенем.

— Она на автопилоте, — сказала Кара.

— Кто пойдет за ней? — спросила Мэнди.

— Миссис Этчеллс, — позвала Сильвана, — пора, время вышло. Идите сюда и выпейте чашечку чая.

Миссис Этчеллс отмахнулась.

— Не обращайте внимания на эту потаскушку. Сильвана? Это не ее имя. Они все прикрываются фальшивыми именами. А эта девица нечиста на руку. Она заезжает за мной, входит в дом, а потом — бац, а деньги на молоко-то пропали, деньги на молоко, которые я оставила за часами. Почему вообще она меня подвозит? Да только потому, что думает, будто я упомяну ее в завещании. Упомяну ли я? Хера с два. А теперь возьмемся за руки и помолимся. Наши молитвы сомкнут цепь любви вокруг… — Она ошарашенно посмотрела вверх; она забыла, где находится.

Зрители принялись выкрикивать разные дурацкие варианты: Маргита, Кардиффа, Стамбула.

— Вот уроды злобные, — выдохнула Мэнди. — Ты только послушай их! Когда я выйду на сцену, они пожалеют, что на свет родились.

— Хамка несчастная! — высказалась Сильвана. — Чтоб я еще раз ее подбросила!

— Я уведу ее, — тихо пообещала Эл.

Она шагнула на сцену. Везучие опалы тускло мерцали, словно припорошенные песком. Миссис Этчеллс повернула к ней голову и сказала:

— Внутри нас растет крошечный цветок, который мы поливаем слезами. Помни об этом, когда придет беда. В каждом из нас живет Господь, не считая Кита Кэпстика. Я узнала его, он на секунду обманул меня, но он не может меня провести. За всю свою жизнь он сделал лишь одно доброе дело — оттащил пса от маленькой девочки. Полагаю, Бог был с ним, когда он сделал это.

Элисон ступала мягко-мягко, но сцена скрипела под ней.

— А, это ты, — признала миссис Этчеллс. — Помнишь, как тебя лупили за то, что ты играла со спицами? — Она снова повернулась к зрителям. — Зачем ее матери нужны были спицы? Задайте себе этот вопрос, ведь она никогда не вязала. Она совала их в девок, когда те залетали, в наши дни этот способ забыт, нынче аборты делают вакуумом. Она и в себя засунула спицу, но ребенок так и не вышел, пока не подрос и не решил, что пора. Этим ребенком была Элисон, вот она перед вами. В ее доме вы найдете уйму разных острых предметов. Вы войдете, а по всему полу валяются мертвые младенцы, ногу поставить некуда. Они все приводили туда своих обрюхаченных девок — Кэпстик, Макартур, вся их банда.

Вот как, подумала Эл, мои братья и сестры, мои единоутробные братья и сестры: каждый день моего детства я ступала по ним.

— Едва ли кто-то из них познал радости материнства, — продолжала миссис Этчеллс.

Эл взяла ее за руку, миссис Этчеллс сопротивлялась. Она степенно боролась с миссис Этчеллс под смех зрителей и постепенно, дюйм за дюймом Эл дотащила старуху до края помоста и впихнула за кулисы. Там стояла Колетт, бледная, пылающая, словно свеча в тумане.

— Могла бы и помочь, — укоризненно сказала Эл.

Миссис Этчеллс стряхнула руки Эл.

— Не приставай ко мне, — возмутилась она. — Ты растянула мою замечательную новую кофту до безобразия, чуть пуговицы не оторвались. Неудивительно, что они смеялись! Смех — это хорошо, я люблю смех, но я не люблю, когда люди тыкают в меня пальцами и гогочут. Я не вернусь туда, потому что мне не понравилось то, что я увидела. Точнее, те, кого я увидела.

Эл выдохнула прямо в ухо миссис Этчеллс:

— Макартур. Это он?

— Да, и тот, другой, жулик рядом с ним. Боб Фокс. Расселись на заднем ряду.

— А Моррис был с ними?

— Кара, ты следующая, на сцену, — приказала Мэнди.

— Только не я, — спасовала Кара.

Миссис Этчеллс села и принялась обмахиваться.

— Я видела кое-что, чего бы ты в жизни не захотела видеть. Я видела Кэпстика на заднем ряду. И остальных. Всю старую банду. Я узнала их, без сомнений. Но они как-то изменились. Это было ужасно. У меня аж внутри все перевернулось.

Мэнди шагнула на сцену. Она выпятила подбородок и резко произнесла:

— У нас небольшая задержка. Один из наших медиумов заболел.