Но Кандауров не дав свернуть разговору.

— Вы уверены, что именно в ту субботу, которой мы интересуемся, вы были здесь и гуляли с псом в десять-начало одиннадцатого?

— Не сомневайтесь! — мужчина словно почувствовал серьёзность происходящего. — У меня в конце августа был отпуск, я на пару недель уезжал, к деду прибегал мой сын. А как раз во вторую неделю сентября я вернулся и в субботу — сразу сюда. Как всегда с Грантом. И гулять выходили.

— А теперь, — сказал Кандауров, — я задам вам главный вопрос. Мы ищем свидетеля по одному важному делу. Возможно, в тот вечер и в то время на этой улице кое-что произошло. И, похоже, вы единственный, кто это мог видеть. Вспомните, не привлекло ли что-нибудь вашего внимания?

— Машина и женщина. — Мужчина уверенно перевёл взгляд с одного на другого. — Они вас интересуют?

… Владелец собаки, которого звали Герасимов Олег Васильевич, на следующее утро, хотя было воскресенье, пришёл в управление. И в кабинете Кандаурова ещё раз повторил свой рассказ, старательно вспоминая подробности. В ту сентябрьскую субботу было ветрено, и он, отпустив Гранта и походив немного по тротуару, закурил и зашёл в подъезд. Но стоял у приоткрытой двери, чтобы видеть улицу. И увидел. Сначала одинокую женщину в брюках, ветровке и сумочкой на плече, а потом — машину, подъехавшую и затормозившую. Эта машина сразу не понравилась ему: словно призрак, она возникла из пустоты, ехала бесшумно и медленно. Он даже загасил сигарету и напрягся. Но человек не вышел из машины, а приоткрыл дверцу и окликнул женщину. И она не испугалась. Герасимов был убеждён, что подъехавший был ей знаком. Почему возникло такое ощущение? Бог его знает! Но… да, да — тот, из машины, окликнул её по имени. Нет, Олег Васильевич точно не расслышал, но это явно было имя — Марина, Раиса… Что-то такое с буквой «р». Ведь они стояли почти рядом с подъездом, чуть не доходя, и вокруг было тихо. Говорили, правда, тоже тихо, особенно мужчина.

Что была за машина? «Москвич», новый, цвет трудно определить, фонарь от подъезда далеко, вообщем — тёмного цвета. Человек в машине был один. Но Герасимов со всей определённостью утверждать не стал. Ему казалось, что один. Женщина владельца машины узнала, потому что поздоровалась. А потом вроде бы отказалась поехать, отрицательно покачала головой. Но тот ей стал что-то говорить, она раздумывала, но всё же села. Сначала подёргала заднюю дверцу, та была заперта. Водитель снова сказал ей что-то, она обошла машину и села рядом с ним. Да, дверку раза два попыталась закрыть неумело, тихо. А потом, наверно, сам владелец профессионально хлопнул — негромко, но уверенно. Когда «Москвич» уехал, Олег Васильевич, успокоенный — знакомые люди, всё в порядке! — снова закурил, а тут и Грант прибежал.

… Тогда же, сразу у подъезда, провели эксперимент. Кандауров и Лоскутов стали на то место, где находилась машина, Герасимов — у приоткрытой двери. Над подъездом лампа не горела, как и в ту сентябрьскую субботу, утверждал Герасимов. И видно его не было, если, конечно, не вглядываться слишком пристально. Человек в машине, разумеется, этого не делал…

Знакомый! Убийца был знаком Климовой! Догадка эта, посетившая Кандаурова ещё в самом начале расследования, подтвердилась. Он не сомневался — в машине и был убийца, он же и привёз потом тело своей жертвы к дачному полустанку. Пытался ли имитировать несчастный случай? Ведь оставил при убитой сумочку. Если бы забрал — затруднил бы опознание, но не оставил бы сомнение в преднамеренности свершившегося.

Знакомый… Тут Викентий вспомнил свой разговор с Тимофеем Романовым на кладбище. Парень ему рассказал, между прочим, об одном человеке, близком друге Климовой. Когда Тимофей вернулся в город после своих артистических и супружеских злоключений, он был в угнетённом состоянии. И Лариса Алексеевна, угощая его чаем на своей кухне, очень откровенно, с грустью и юмором, поведала ему свою любовную историю. Несколько лет она встречалась с одним человеком. Сначала оба они были свободны, но получилось так, что женился он на другой девушке. И только после этого понял, что любит Ларису. И она любила его, но у него сначала один ребёнок родился, потом другой. В конце концов он решился, начал дело о разводе. Она, казалось, должна быть счастлива. Но она уже знакома с Всеволодом Климовым… «Невозможно объяснить, Тимоша, — рассказывала Лариса Алексеевна, — я скажу банальность, но это было как удар молнии. Всех лет любви к тому, другому, всех страданий и переживаний словно бы не стало. Существовал только Всеволод и нужен мне был только он… Это к тому, дружок, что жизнь непредсказуема».

Тимофей не знал имени того человека. Лариса Алексеевна называла его «Граф» и, смеясь, рассказывала, что и тот звал её «Маркиза». Но парень помнил, что познакомились они тогда, когда Лариса Алексеевна, сразу по окончании школы, работала на машиностроительном заводе. Граф работал с ней в одном цехе. Установить его имя не составило труда. Кандауров узнал, что Валерий Григорьевич Сарматов уже давно, окончив институт, разведясь с женой, а потом вновь оформив брак с нею же, всей семьёй покинул город. И сейчас работает главным специалистом на судостроительном заводе в городе Николаеве.

Когда рано утром знакомый силуэт всадника стремительно промчался мимо замка, маркиза увидала, как граф, чуть натянув поводья, махнул ей шляпой с белым пером… Она улыбнулась и стала надевать синий халат. Была половина восьмого утра — начало рабочей смены. Лариса стояла у своего стола, а Валерий прошёл по центральному проходу. На ходу повернул голову и приветственно поднял руку.

Встретились они позже, при дворе короля.

— Маркиза, — сказал он, — сегодня утром я видел, как из окна своего замка вы улыбнулись мне. И я был счастлив.

Лариса, опираясь спиной на его рабочую тумбочку, смотрела, как ловко крутил он ручки станка, как потом снимал деталь, в секунду замерял её и складывал в ряд. Подошёл мастер, спросил что-то. Граф состроил недовольную гримасу, сказал ей:

— Ох уж эти мне повара! Надоели. Но они стараются угодить вам, обед должен быть отличным.

— О нет, граф, сожалею. Сегодня я приглашена к королю.

— Тогда позвольте, я подгоню свою карету в двенадцать, и мы поедем вместе?

— О лучшем провожатом я и не мечтаю…