— Я тоже была поклонницей мушкетёров. Все мои увлечения от них: фехтованием занималась, верховой ездой. Одноклассники до сих пор зовут меня д'Артаньяном.

Он смотрел на неё, словно не мог отвести глаз. А потом сказал хрипловато и тихо:

— Это детское прозвище. Но время прошло… маркиза…

— Стой около него, Ларочка, стой, — сказала ей однажды одна из «фрейлин» — контролёр с соседнего участка. — А он вот скоро женится.

Она пожала плечами и насмешливо сощурила глаза. Маркиза терпеть не могла, когда кто-то из посторонних говорил ей о графе. Но всё же спросила его:

— Ходят слухи, что скоро в вашем замке появится молодая хозяйка.

Он за секунду замер с деталью в руке, коротко взглянул на неё, положил блестящую штучку рядом с тремя такими же, долго протирал их тряпочкой, сказал, словно бы шутя, но не понимая глаз:

— А до вас не доходило, что я уже из армии вернулся с женой? Ах, маркиза, и охота вам слушать всякие сплетни!

Больше этой темы они не касались.

Но граф сказал неправду. Он любил эффекты и хотел, чтобы для неё его свадьба оказалась неожиданностью. Однако соврал он не только поэтому. Отчего в миг, когда он бросил короткий взгляд на её лицо, такое близкое и… да, пусть смешно, но… родное! — ему показалось, что девчонка эта отступает дальше, дальше, заволакивается туманом, уходит прочь… И язык у него не повернулся сказать: «Да, это так». С некоторых пор жизнь его стала неспокойной, а мысли невнятными. Твёрдо был убеждён, что любви на свете не существует. Пробовал доказать это и маркизе, но добился только её удивлённого взгляда и слов: «Да вы циник, граф».

«Ну что ж, значит она ещё не обжигалась», — подумал он тогда. Сам Валерий считал, что познал жизнь через разочарования. Девушка, которую он любил, перестала отвечать на его армейские письма после первого года службы — вышла замуж. С тех пор он решил больше не обжигаться. А жениться-то ведь всё равно придётся. Так надо жениться на той, что будет верна. И он сделал предложение девушке, с которой познакомился на танцах в первые же дни по возвращении из армии. Симпатичная девчонка, по уши влюблённая в него. Она будет хорошей женой, а больше чего и ждать!

Предсвадебная машина — родители, родственники, друзья, хлопоты, покупки, — уже крутилась вовсю. Но с некоторых пор мысли и чувства графа стали тревожными.

… Снег выпал ранний. Граф, возвращаясь из Дувра, где он обедал вместе с маркизой у английского короля, скатывал мягкие снежки и бросал в неё. Они весело смеялись, а девчонки, многим из которых он очень нравился, проходили мимо, высокомерно вздёрнув головы. Но с некоторых пор на их лицах стали появляться насмешливые улыбки, которые словно говорили: «Всё равно и твоим он тоже не будет!»

Милый граф! Для неё уже давно не был секретом его секрет. Она знала, и кто невеста, и что свадьба — в ночь под Новый год. Неисправимый любитель эффектов! Именно ей торопились сообщить все сведения доброжелатели. Она слушала равнодушно и оставалась с ним такой же весёлой и спокойной. Маркиза не знала, как относится граф к своей невесте, но она сама ему бесспорно нравилась. И было у неё ещё предчувствие: никуда им друг от друга не деться! Это предощущение судьбы не то, чтобы тревожило или радовало её. Оно просто было — что тут поделаешь! Но, странное дело, Лариса принимала эту мысль как должное, но как-то отстранено. Без волнения и желания что-либо исправить.

Один случай особенно укрепил их дружбу, хотя, казалось, должен был отдалить друг от друга. Тогда Лариса заканчивала проверять сложный штамп — узел из множества деталей, а расточник Коля, притащивший этот штамп, помогал ей. Граф, уже минут десять стоящий рядом, находил любую зацепку, чтобы вышутить её добровольного помощника. Еще бы! Давно заметил, что симпатичный светловолосый паренёк в неизменной синей футболке всё чаще и чаще задерживается у Ларисиного стола. В конце концов, заканчивая сборку, Коля поднял тяжёлый штамп и, уходя, бросил:

— Шёл бы ты, Валера, работать. Чего тут торчишь, на чужом участке?

— Слушаюсь, товарищ комсорг! — съёрничал граф ему вослед и сказал раздражённо уже Ларисе. — Ему бы что-нибудь попроще, а он циркачку полюбил…

Был Валерка какой-то угнетённый, и когда обратился наконец с просьбой, Лариса почувствовала, что ему неловко. Развернул перед ней промысленную тряпку, там лежало несколько блестящих деталюшек.

— Упёрлась мой контролёр: «Не приму, и всё!» А тут всего на два деления микрометр зашкаливает. Это же ерунда! Ну ты же знаешь Сергеевну — у неё всё под настроение. Могла бы подмахнуть не глядя. А сегодня с мужем поругалась, что ли? — он хохотнул неестественно и отвёл глаза. — Переделать уже нельзя. И как назло конец месяца: зарплата срежется и премия полетит. Прими ты, Ларисочка, и печать свою поставь. Ведь два микрона никакого значения не имеют!

Пока он говорил, Лариса машинально гладила пальцами аккуратные детальки. Подняла на него удивлённые глаза. Видимо было нечто в её взгляде такое, что Валерий вдруг быстро свернул тряпку и ушёл, не оглядываясь. Два дня не подходил к ней. И Ларисе неловко было встречать его. Но потом всё вернулось на круги свои. Только разговоры их стали ещё откровеннее.

— В жизни человека бывают разные этапы. Я же сейчас дошёл до той границы, после которой жизнь не предвещает ничего нового и интересного. Что делать?