Гадес не сразу, но все же заметил сквозь затуманившее его ум желание страх, что мелькнул в глазах Персефоны. Ох, будь он проклят! Он совсем не хотел пугать ее. Гадес моргнул и с громоподобным вздохом шагнул назад, осторожно поставив Персефону на землю и подавляя обжигающий поток, несшийся сквозь его тело.

— Этот призрак не должен уйти, — рыкнул Гадес, и дверь кузницы закрылась прежде, чем Эвридика успела выскользнуть наружу.

Маленький бледный дух медленно повернулся лицом к темному богу. Голос Эвридики дрожал.

— Очень глупо было с моей стороны так врываться... Пожалуйста, прости меня, я... я... я не знала...

Лина видела, что Эвридика готова вот-вот разразиться слезами.

— Не говори ерунды, милая, тут не за что извиняться. — Она пригладила волосы и постаралась не обращать внимания на волны жара, пробегавшие по груди, шее, щекам... — Я просто благодарила Гадеса зато, что он послал за мной Ориона.

Гадес, стоявший рядом с ней, громко фыркнул.

— Мне следует посылать этого жеребца за тобой почаще.

Лина посмотрела на темного бога; его глаза сверкали весельем и чем-то еще... чем-то таким, что было уж слишком похоже на нежность. Он легонько погладил ее по щеке кончиками пальцев и лишь потом неохотно повернулся к Эвридике.

— Успокойся, дитя, — сказал он.

Эвридика уставилась на темного бога с большим сомнением на лице.

Он улыбнулся маленькой девушке, и в его голосе зазвучала отцовская забота.

— А зачем ты искала свою богиню?

Персефона ободряюще кивнула. Лицо маленького призрака постепенно расслабилось, девушка осторожно улыбнулась темному богу.

— Япис попросил меня найти Персефону. Ее зовут лимнады.

— В самом деле?

Хотя Гадес и был основательно разозлен помехой, ему тем не менее доставила немалое удовольствие весть о том, что духи его мира не просто признали богиню весны, но и активно ищут ее общества.

Эвридика радостно кивнула.

— Япис говорит, они не начнут сбор, пока к ним не присоединится богиня.

Лина поспешно искала нужные знания в памяти Персефоны.

«Лимнады — подобные нимфам духи лугов и цветов».

Значит, духи цветов зовут ее на встречу, а Гадесу и Эвридике это, похоже, нравится. Лина постаралась сделать вид, что она прекрасно знает, о чем тут говорят. Сбор? Что это за сбор такой? Лина снова принялась рыться в унаследованной от Персефоны памяти.

— Что ж, вполне логично, что им хочется присутствия богини весны, — сказал Гадес.

«На Олимпе лесные нимфы отвечают за сбор многих вещей: трав для целебных отваров, виноградных гроздей для вина, цветов для украшения дворцов бессмертных...»

Ее внутренний монолог был прерван голосом Гадеса.

— Но это, разумеется, должна решить сама Персефона, — сказал он, удивленный колебаниями богини.

— Ну, я...

— Ох, пожалуйста, можно мне посмотреть? — Эвридика бросилась к Лине и схватила ее за руку. — Я никогда прежде не видела, как собирают нектар для амброзии! И нимф я тоже не видела, ни во плоти, ни их духов!

Эвридика сияла, глядя на Лину. Лина улыбнулась заразительной радости маленького духа.

— Конечно, ты можешь посмотреть.

Лина слегка успокоилась. Сбор нектара для амброзии вряд ли окажется очень трудным делом. Ей надо будет просто внимательно наблюдать за этими лимонадами, или как их там.

— Спасибо, Персефона! — Эвридика приплясывала на месте.

— А можно и мне посмотреть?

Лину удивил вопрос Гадеса. В конце концов, он ведь бог Подземного мира. И он обладает властью над всеми, кто пребывает в этом мире; уж само собой, ему не нужно никаких разрешений. Но он стоял рядом и смотрел на Лину вопросительно. Легкая полуулыбка играла на его полных губах. Капельки пота все еще поблескивали на коже, придавая бронзовым мускулам груди невероятно эротичный вид и вызывая желание прикоснуться к ним. Внутри у Лины что-то шевельнулось в ответ на мужественную красоту темного бога.

— Я не возражаю, — задохнувшись, ответила она.

— Отлично. Мне приятно наблюдать за тобой, — сказал Гадес.

Потом снова очень нежным движением коснулся цветка за ее ухом. А когда отводил руку, его пальцы попутно скользнули по щеке богини. Она вздрогнула от его прикосновения, но на этот раз темный бог увидел в ее глазах лишь отражение своего собственного желания.

— Поспеши, Персефона! — окликнула Лину Эвридика, стоявшая у двери и не оглядывавшаяся на свою богиню. — Я просто сгораю от нетерпения, очень хочется увидеть лимнад!