Александр перестал слушать. В сущности, сегодня он пришел к Гагариным вовсе не для того, чтобы выслушивать витийства крестного, а для того, чтобы увидеть невесту. Однако Бетти все еще дулась на него за вчерашнее и, казалось, не склонна была менять гнев на милость. Девушка едва перемолвилась с ним парой слов с тех пор, как он пришел в особняк Гагариных, и Корф уже не знал, что ему сделать, чтобы заслужить ее прощение.

Серж Мещерский с сочувствием покосился на него:

– Бетти сегодня такая странная. Может быть, мне стоит с ней поговорить?

Но Александр отказался. Ему не хотелось, чтобы кто-то третий, пусть даже из самых лучших побуждений, занимался делом, которое касалось только его и невесты.

– Где ты вчера был? – спросил Никита. – Я искал тебя, хотел поздравить.

– С чем? – равнодушно спросил Александр.

– С отпуском. И наградой.

Вернувшись вчера к себе на квартиру, Александр узнал, что высочайшим повелением ему предоставлен внеочередной отпуск – для поправки здоровья, как было указано в бумагах. Кроме того, он получил весьма значительную сумму денег, на которую мог купить не то что квартиру, а и целый дом на Невском. Однако Александр был скромен и решил, что потратит деньги на свадьбу, чтобы Бетти была счастлива. Он знал, что его невеста честолюбива и особенно ценит, когда у нее все гораздо лучше, чем у остальных.

– Правда, где ты был? – повторил Серж.

Но Александр не испытывал ни малейшего желания рассказывать приятелю о странной девушке с американским револьвером в сумочке, которая возила его по всему городу, от военного госпиталя до рабочей окраины, а потому ответил уклончиво:

– Так, гулял.

– Между прочим, я тоже гулял, – проговорил возле него голос, звенящий от скрытого напряжения.

Александр повернулся и увидел Антона Потоцкого. (Как потом рассказывал Серж, Антон был прямо-таки зеленый от ревности.)

– Какое совпадение, – холодно уронил Александр. Предчувствие говорило ему, что упоминанием об одной только прогулки Потоцкий явно не ограничится, и оно его не обмануло.

– A propos [25] , что за девица была с тобой в экипаже? – перешел в атаку Антон.

Однако барон Корф слишком хорошо владел собой, чтобы его можно было пронять подобными замечаниями.

– Какая еще девица?

– Которую ты высадил на Невском, – мстительно напомнил Антон. – Уже забыл, Корф?

Сквозь толпу гостей к ним спешила встревоженная Мари Потоцкая.

– Ах, это, – усмехнулся Александр. Болезненная ревность соперника и забавляла его, и самую малость раздражала. – Это была та самая девушка, которая помогала доктору Боткину вытаскивать из меня осколки бомбы. Я предложил ее подвезти.

Как говорил в свое время генерал Тамарин, «если уж тебя приперли к стенке, говори правду… но необязательно всю». Александру не было известно изречение строптивого генерала, однако будем считать, что он пришел к тем же выводам.

– Судя по реакции Антуана, девица была хорошенькая, – посмеиваясь, предположил Никита.

Мари была уже возле них.

– Антуан, ну что такое? – с упреком сказала она брату. – И добавила по-польски: – Барон Корф едва не погиб. Может быть, ты оставишь его в покое?

Александр поймал безразличный взгляд Бетти, которая у камина беседовала с какой-то старухой в бриллиантах. На личике невесты застыло такое выражение, словно она всю жизнь готовилась именно к этому разговору, важнее которого не было ничего на свете, и молодой человек, рассердившись неожиданно, спросил у Мари:

– Вы танцуете, графиня?

Та порозовела и посмотрела на него, словно не веря своим ушам. Прежде он никогда даже не заговаривал с ней о танцах.

– Да, я… Конечно же!

– Позвольте пригласить вас, милая графиня. – И, взяв ее руку, Александр поцеловал некрасивые – толстенькие и короткие – пальчики.

Подняв глаза, он сразу же поймал взгляды окружающих – удивленный Никиты, полный спокойного любопытства Сержа и ошеломленный Потоцкого, который явно не понимал, что происходит. И где-то в глубине зала зажегся еще один взгляд, ради которого, собственно, все и затевалось.

«Если ей угодно дуться, ради бога… – мелькнуло у Александра. – Но я не стану просить у нее прощения. Не за что его просить».

Все балы были отменены по случаю траура, но никто не мог воспретить, к примеру, князю Гагарину пригласить к себе в особняк небольшой оркестр и послушать музыку, в то время как молодые гости сановника изобразят на паркете пару несложных па. Впрочем, князь старался больше для своей дочери, которая обожала танцы, и теперь он с некоторым неудовольствием смотрел на то, как будущий зять идет танцевать с Мари Потоцкой.