Плохо понимая зачем, я поднял руку и приветственно помахал. Наверное, мне не хотелось, чтобы меня приняли за вора. Человек наблюдал за мной, застыв неподвижно, точно паук. Я на миг отвел глаза, а когда посмотрел вновь, силуэт исчез.

— Добрый день! — сказал я.

Подождав несколько мгновений и не получив ответа, я медленно направился к дому. Вдоль восточной стены особняка лежал овальный бассейн. С другой стороны тянулась застекленная галерея. Вокруг бассейна стояли потрепанные парусиновые шезлонги. В темную гладь воды вдавался увитый плющом трамплин. Я приблизился к краю бассейна: он был усеян палыми листьями и водорослями, плавно колыхавшимися на поверхности. Разглядывая свое отражение в воде, я вдруг заметил, что у меня за спиной вырастает темная фигура.

Я резко обернулся и увидел перед собой мрачное лицо с заострившимися чертами. Женщина пристально изучала меня с беспокойством и подозрением.

— Кто вы такой и что здесь делаете?

— Меня зовут Давид Мартин, и я пришел от адвоката Валеры, — сказал я первое, что пришло в голову.

Алисия Марласка поджала губы.

— Вы сеньора Марласка? Донья Алисия?

— А что случилось с тем, кто обычно приходил? — спросила она.

Я сообразил, что сеньора Марласка приняла меня за одного из служащих конторы Валеры и полагает, будто я принес бумаги на подпись или какое-то сообщение от адвокатов. На миг я заколебался, размышляя, не стоит ли поддержать ее в этом заблуждении, но что-то в выражении лица женщины подсказывало, что в своей жизни она уже услышала достаточно лжи, чтобы покорно проглотить еще одну.

— Я не работаю в адвокатской конторе, сеньора Марласка. Цель моего визита сугубо личная. Не могли бы вы уделить мне несколько минут, чтобы поговорить о собственности, некогда принадлежавшей вашему покойному мужу, дону Диего?

Вдова побледнела и отвела взгляд. Она опиралась на трость, и у входа в галерею я заметил инвалидную коляску, где, как предположил, она проводила больше времени, чем хотела бы признать.

— Никакой собственности моего мужа больше не осталось, сеньор…

— Мартин.

— Все забрали банки. Все, кроме этого дома, который благодаря советам сеньора Валеры-отца записан на мое имя. Остальное досталось стервятникам…

— Я имею в виду дом с башней на улице Флассадерс.

Вдова вздохнула. Я прикинул, что ей лет шестьдесят-шестьдесят пять, и по ее лицу все еще можно было угадать, хотя и с трудом, что когда-то она была ослепительной красавицей.

— Забудьте о том доме. Это проклятое место.

— К сожалению, не могу. Я там живу.

Сеньора Марласка нахмурилась.

— Я думала, что там никто не захочет жить. Дом пустовал много лет.

— Я нанял его уже довольно давно. Причина моего визита в том, что в ходе некоторых переделок в доме я нашел личные вещи, принадлежавшие, похоже, вашему мужу и, по-видимому, вам.

— В том доме нет ничего моего. Должно быть, вы нашли вещи той женщины…

— Ирене Сабино?

Алисия Марласка с горечью усмехнулась.

— Что вы на самом деле хотите узнать, сеньор Мартин? Скажите правду. Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы вернуть старые вещи моего покойного мужа.

Мы молча смотрели друг на друга, и я понял, что ни за что на свете не могу и не хочу лгать этой женщине.

— Я пытаюсь выяснить, что произошло с вашим мужем, сеньора Марласка.

— Зачем?

— Затем, что, как мне кажется, со мной происходит то же самое.

В «Каса Марласка» царила атмосфера заброшенного пантеона, свойственная большим домам, прозябающим без хозяев и должного внимания. Дни былого процветания и великолепия канули в Лету. Давно прошли времена, когда армия прислуги поддерживала его в первозданном состоянии, начищая до блеска. Теперь от дома остались жалкие руины. Фрески на стенах осыпались, каменные плиты пола расшатались, мебель была источена холодом и сыростью, потолки обваливались, прекрасные ковры истерлись и полиняли. Я помог вдове сесть в инвалидное кресло и, следуя указаниям, привез в библиотеку, где уже почти не оставалось ни книг, ни картин.

— Мне пришлось продать б'oльшую часть имущества, чтобы выжить, — пояснила вдова. — Если бы не адвокат Валера, который продолжает выплачивать мне каждый месяц небольшое содержание за счет фирмы, я не знаю, что со мною сталось бы.

— Вы живете тут одна?

Вдова кивнула.

— Это мой дом. Единственное место, где я была счастлива, хотя с тех пор прошло очень много лет. Я прожила здесь всю жизнь, здесь и умру. Простите, что не предложила вам ничего. Ко мне давно никто не приходит, и я уже забыла, как принимать гостей. Не хотите ли кофе или чаю?

— Я в порядке, спасибо.

Сеньора Марласка улыбнулась и указала на кресло, в котором я устроился:

— Любимое кресло мужа. Он обычно сидел в нем у камина и читал допоздна. А я иногда садилась тут, с ним рядом, и слушала. Ему нравилось рассказывать мне всякие вещи, по крайней мере в то время. Мы были очень счастливы в этом доме…

— А что случилось потом?

Вдова пожала плечами, устремив невидящий взгляд на пепел в камине.

— Вы уверены, что хотите услышать всю историю?