– Уходи!
– Шило отпихнул его от себя - я остаюсь.

– Ты что охренел?!

– Уходи, сказал! Перевяжешься и жди!

Несмотря на то, что больно было даже думать - Скворцов понял замысел. Духи не могли их обойти - горная местность, узкая дорога. Старый прием - один держит другой отходит. Потом второй занимает позицию, первый имитирует отступление, второй уничтожает рванувшихся в погоню духов с подготовленной позиции. Только вот беда - для выполнения этого приема нужно как минимум шесть человек - по три на группу. Почему по три? Если одного ранят - то второй сможет вытащить его под прикрытием огня третьего.

А их было только двое...

– Сделаешь?!

– Пошел, я сказал!

Шило шел на смертельный риск - он решил подставиться. Духи наступали на пятки, времени не было. Все что он успел - поставить так, чтоб не слишком было видно МОН-50 и распластаться посреди дороги, не скрываясь. Так, как будто он мертв...

Один Два Три Четыре... Секунды стучали в висках - чтобы понять, надо побывать...

– Аллах!!!

Увидев мертвого, боевики бросились вперед - и Шило сжал в руке рычаг детонатора...

Хлопнуло - подобно хлопушке только громче. Когда срабатывает МОН-50 - взрыв не сильный, зато потом... Визжащая стальная картечь стальной метлой смела потерявших бдительность духов, сбросив их с тропы. Выругавшись от резкой боли в голове - она раскалывалась от любого резкого звука, Шило поковылял дальше по дороге. Место, где можно было уйти на перевал, сойти с ведущей в разгромленный кишлак дороги было за спиной и до него было метров сто.

Старшой лежал на обочине, он перетянул обе ноги жгутами, перевязался, как мог. Он не был уверен, что дойдет и знал правила. Те, кто не могут идти останутся здесь навсегда...

– Жив?

– Пока да...

– Тогда пошли!

И двое бойцов Советской армии, волею судьбы воюющих не за Родину а непонятно за что, поддерживая друг друга, поковыляли дальше...

– Бля... Нам за это Орден должны дать...

– Ага. Орден святого Ебукентия с закруткой на спине.

– Ой ли? Мы такой результат только за сегодня дали, какого и близко не было.

– Оно так...

Они шли. Падали и снова шли. Потом снова падали. И снова поднимались. Они были опытными бойцами - диверсантами, оторваться от духов им было проще простого. Но - если бы они не были ранены. Ранения не позволяли им сбросить хвост - а духи все шли и шли...

Духов было около тридцати. Они знали, что идут за своими, такими же афганцами как и они, просто принадлежащими к отрядам другого полевого командира. Не раз и не два говорили муллы - страшный грех убить человека одной с тобой веры, такого же афганца как и ты. Но убивали. Убивали, грабили друг друга. И мстили за это - изощренно и жестоко. Среди полутора миллионов павших за время войны афганцев была доля и павших от рук таких же афганцев - и немалая...

– Все... Не могу...

Шило рухнул на выстуженный ледяным ветром склон, схватил рукой снег и жадно засунул себе в рот.

– Терпи...

Обмотки уже не спасали от холода, они шли через перевал. Здесь была только одна тропа, если сойдешь с этой тропы - ты обречен. Люди в горах протоптали тропы специально, чтобы ходить по ним, каждая тропа проведена сотнями ног прошедших по ней. Шаг в сторону - и тебя поджидает осыпь, пропасть, мины. Мины здесь были - их разбрасывали шурави с вертолетов, с систем дистанционного минирования, пытаясь хоть как-то перекрыть границу.

Скворцов снял с плеча ручной пулемет, приложился к прицелу, пытаясь понять, что у них за спиной. Ничего - только молочные космы дневного, морозного тумана мокро ложатся на горные склоны, накрывая их мутным одеялом.

В прицел он не увидел ничего. Но он знал, что духи идут за ними. Выбиваются из сил, мерзнут - но все таки идут. Потому что у них нет другого выхода. Если они не принесут своему амеру их головы - потеряют свои. Полностью разгромлен крупный отряд, убит командир, разгромлено и подкрепление, задача не выполнена. Гнев Пешаварской семерки, тех кто послал людей уничтожить Масуда, а вместо этого получил врага на всю свою жизнь и потерял в бою немало подготовленных людей будет неописуемым...

Падлы...

– Вставай, пошли!

Шило молча смотрел на командира

– Не могу я старшой. Не дойду.

– Что, с..а, дезертировать решил!? Прапорщик Шило, встать!

– Не могу... Пристрели - отмучаюсь... Все равно - ноги считай потерял. На кой черт я такой там, лучше сдохнуть.

Не говоря ни слова, Скворцов перевесил пулемет себе на шею, поднял руку прапора, закинул на себя. Начал поднимать, застонав от боли...

– Ты, старшой, охренел совсем...

– Либо пойдем вместе - либо подохнем тут. Тоже вместе...