– У вас какое-то дело, миссис Вард?
– нейтральным тоном сказал Бартоломью - если можно то покороче. Я спешу.

– Дело и в самом деле есть. У меня отняли материалы, можно сказать ограбили.

– Ну, это не новость. К сожалению, в Пакистане есть большие проблемы с уличной преступностью, много беженцев, коррумпированная полиция. Кстати - вы подали официальное заявление в полицию, если да то...

– Нет не подала. Поскольку полицейские меня и ограбили.

Чиновник поднял брови в удивлении

– То есть, мэм? Я правильно понимаю, что вас ограбили люди переодетые в пакистанскую. полицейскую форму.

– Нет неправильно. Меня ограбили представители пакистанской службы безопасности, не знаю как она называется, какое-то ваше чертово трехбуквенное наименование.

– Вы в этом уверены? Почему вы считаете, что это были все таки полицейские, а не переодетые бандиты.

– Потому что я видела их в аэропорту! Потому что они обыскали мой багаж и вежливо намекнули, что в Пешавар ездить не стоит. Потом, когда я поехала в Пешавар, они схватили меня обыскали, унизили и забрали все отснятые материалы! Вот что они сделали, это грабеж средь бела дня!**

– Мэм, возможно вам стоило внять совету не ездить в Пешавар.

– Нет, черт возьми, не стоило бы! В эту страну мы вложили чертову уйму денег! Здесь идет война - самая настоящая война с русскими! И читатели имеют право знать, на что тратятся их деньги и ради чего мы воюем!

Кристофер Бартоломью раздосадовано покачал головой

– Вы не собираетесь помогать мне?

– Отчего же. Мистер Каплан даст вам бумагу и ручку. Вы можете написать жалобу и она будет рассмотрена в установленном законом порядке.

– То есть...

Чиновник предостерегающе поднял руку

– Я понимаю мэм, что в нашей великой стране существует немало людей, которые как только видят розетку и слова "не суй пальцы, убьет" - немедленно суют пальцы просто для того чтобы самоутвердиться и потом написать книгу "Как это было на самом деле". И в нашей великой стране эти люди часто остаются живы, несмотря на грозные предупреждения - не везде напряжение смертельно. А вот здесь оно смертельно, миссис Вард. Здесь находятся люди, которые ежеминутно рискуют жизнью в борьбе с коммунистическим проникновением. Здесь есть места, где за ваш красивый фотоаппарат и за вашу красивую одежду вам отрежут голову - и хорошо если не сделают нечто худшее - а все что снимут с вас эти люди продадут на базаре и на вырученные деньги будут кормить свои семьи целый месяц. Здесь делаются вещи, которые требуют тишины и вокруг которых не стоит топтаться в ваших либеральных туфельках. Так что на вашем месте, миссис Вард, я бы внимал предостережениям и рекомендациям местных органов власти, если они посчитают целесообразным их вам дать. Но еще раз повторяю - что написать жалобу - это ваша право и ваша жалоба будет рассмотрена как и любые другие жалобы граждан США. Теперь же - прошу меня извинить. Десять минут истекли.

А вот тут она проявила благоразумие. Чистый репортерский инстинкт - не выдавать представителям властей свои источники информации. Она не вывалила на стол ни информацию про несчастного пакистанского портье, ни про жутковатый рассказ маленького пуштуна, ночью, на железнодорожной станции. Всю эту информацию, все эти козыри она решила придержать до поры до времени. Вместо этого - она спросила, когда за мистером Бартоломью закрылась дверь

– Он всегда такой.

– Бывает и хуже. Так вам нужен лист бумаги и ручка.

– Нет. Не нужен. Вы проводите меня?

– С удовольствием...

Проводив сумасбродную репортершу, Марк Каплан на своем джипе сделал круг по тихим улицам посольского квартала - и остановился рядом с британским представительством. Оставив машину, он пересел в черный Кадиллак, ожидающий его уже пятнадцать минут. В нем был один человек - Кристофер Бартоломью. Без очков - очки у него были с простыми стеклами - и туповатого выражения лица он выглядел совсем по другому.

– Что она здесь делает?
– без эмоций спросил он

– Я так полагаю, копает, сэр - так же нейтрально ответил Каплан.

– Копает то же, что копаем и мы?

– Возможно, сэр.

В отличие от многих других американских посольств, должность юрисконсульта в посольстве в Пакистане занимал не сотрудник ФБР. Кристофер Бартоломью - это было его настоящее имя, потому что легенду сразу же вскрыли бы - длительное время работал в министерстве юстиции, начинал же он и вовсе окружным прокурором. Официально, последние несколько лет он трудился в антитрестовском отделе - а вот тут вот начиналась легенда. На самом деле - Кристофер Бартоломью последние несколько лет был спецпрокурором министерства юстиции с высшей категорией допуска к государственной тайне. Его специализацией были дела, в которых фигурировала государственная тайна и в которых подозреваемыми в тех или иных противоправных действиях были сотрудники ЦРУ. Ближе всего к этому было понятие "военный прокурор" - хотя к военной юстиции Бартоломью отношения не имел и ЕКВЮ*** в глаза не видел...

– Как ты ее опознал?

– Случайно, сэр. Я был на дежурстве. Она достаточно известный персонаж в Вашингтоне.

– Считаешь, что ее сюда направили за жареными фактами?

– Нет, сэр. Она слишком известна. Скорее ее используют как отвлекающий маневр. Знаете, как в цирке, сэр - у фокусника одна перчатка белая, вторая - черная. Белая отвлекает, черная - проводит трюк. Она - белая.

Кристофер Бартоломью за долгие годы работы прокурором отлично научился держать разговор и вводить людей в состояние, когда они нервничают, выходят из себя, когда им кажется, что они сказали глупость, даже ничего особо не говоря. Как сейчас, например.