– Проходите, проходите! – любезно предложил Громов, поднимаясь из-за стола и выходя навстречу посетителям. – Какие люди! Настоящие былинные герои, если, конечно, отбросить в сторону ложную скромность…

Генерал, первым делом, нежно расцеловал в обе щёки Татьяну, потом – поочерёдно – крепко пожал руки мужской части коллектива и, вернувшись на изначальное место (присев в антикварное кожаное кресло), хлебосольно предложил:

– Рассаживайтесь, бравые вояки! Супруги Беловы – по одну сторону стола. Остальные – по другую. Поговорим… Кстати, пованивает от вас, бойцы подземные, не приведи Бог! Вам, что, даже не дали принять душ? Не предложили переодеться? Мерзавцы бессердечные! Со всех сорву погоны и отправлю в народные депутаты – лямку клоунскую тянуть…

– Они у нас отобрали всё оружие! – поспешил нажаловаться Хантер. – Даже, безобидные ножики забрали!

– Даже – ножички? – сочувственно охнул Виталий Павлович. – Вот же, сволочи мерзкие! Впрочем, уважаемый Евгений Николаевич Кузнецов, тут нет ничего странного. В этом доме, вообще, нет вооружённых людей. Ни одного! Не верите? Вот, смотрите, даже у меня – генерал-лейтенанта ГРУ – пустая кобура! Убедились? То-то же! Всё по-честному, без всякого обмана! Шаромыжники малолетние…

– А откуда вы знаете моё имя-отчество? – насторожился Хантер. – Как-то оно подозрительно…

– Генерал, если он, конечно, настоящий генерал, обязан знать о своих подчинённых всё. Подчёркиваю, абсолютно всё! Катенька! – Виталий Павлович нажал на кнопку громкой связи. – Обслужи, пожалуйста, дорогих клиентов! Пока, понятное дело, только в плане официальной части приёма…

Входная дверь приоткрылась на два-три сантиметра и нежный девичий голосок вежливо поинтересовался:

– Можно, Виталий Павлович?

– Конечно же, можно, дорогая! Заходи смело! Тебе – всегда и всё можно, прелестница ты моя!

– Я тёте Гале нажалуюсь! – рассердилась Таня. – Её, дядюшка, ты почему-то никогда не величаешь «прелестницей». Всё «пышечка моя сладенькая», да «пончик мой аппетитный».

– Жалуйся, племяшка, жалуйся! – легкомысленно отмахнулся Громов. – Моя Галина Никаноровна – женщина по-настоящему мудрая. Да, и я мужик – в самом соку. Завсегда – по первому зелёному свистку – смогу доказать свою супружескую верность…

Дверь плавно и совершенно бесшумно распахнулась, и в генеральский кабинет вошли (как показалось Артёму) только круглые и аппетитные, загорелые – до полного сумасшествия – коленки…

– Что ты так болезненно морщишься, майор Белов? – ехидно улыбнулся генерал. – Получил по голяшке ребром подошвы армейского ботинка? И, правильно! Нечего так откровенно пялиться на посторонние женские ноги! Молодец, Танька! Полностью одобряю! Я бы ещё и не так вмазал этому двуличному вертихвосту… Катенька, золотце моё бесценное! Раздай, пожалуйста, сотрудникам всё необходимое!

На письменный стол – перед каждым из посетителей генеральского кабинета – легло по пластиковой папке, плотно заполненной бумажными листами, и по самой обыкновенной шариковой ручке китайского производства.

– Бегло читаем и, не задумываясь ни на секунду, подписываем! – велел Виталий Павлович. – Я – на вашем месте – подмахивал бы данные бумажки, вовсе их не читая.

– Подписки о неразглашении? – понятливо улыбнулся Лёха.

– Они самые! И в общем аспекте, и в частности, и в мельчайших деталях… А по поводу «Метро-2» и «Метро-3» предусмотрены отдельные подписки, по особой форме.

– Есть ещё и «Метро-3»? – запоздало прозрел Хантер. – А мне про это никто ничего не говорил. Вот же, блин горелый, соратники, называется! Ладно, припомню вам потом! Тебе, мадам Сталкер, особенно! Столько лет дружили, а ты… Как же я буду это подписывать, если…

– Так и будешь, гнида! – отметился зрелым генеральским рыком (как и полагается по должности) Громов. – Знает он, не знает. Рассказывали ему, тупорылому засранцу, не рассказывали.… Какая – в одно на редкость вонючее место – разница, если, всё равно, уже засветился? Белов, ну-ка, вмажь этому гражданскому недоноску по загривку! Ещё разок! Хватит, пожалуй… Взял, Кузнецов, в руки ручку – и подписал! Если, конечно, хочешь, чтобы я тебя – суку белобрысую – взял на высокооплачиваемую и интересную работу.… Или ты, Евгений, до сих пор мечтаешь – всю оставшуюся жизнь – заниматься чужими ухо-горло-носами? Клистеры ставить капризным и безобразным старушкам? А как же судьба Джеймса Бонда, великолепного и непревзойдённого агента 007? Красивые, грудастые и длинноногие бабы – пачками? Перестрелки, разлапистые ордена – на всю широченную грудь, облачённую в чёрный смокинг от самого Юдашкина? Добрые слова – из уст старенькой английской королевы? Абордаж, добыча, раны, слава – как поётся в одной милой песенке? Нет жгучего желания – повторить и переплюнуть? Смотри у меня, бродяга бестолковый! Вот же, беспутная и неблагодарная молодёжь! Им удача сама, без всякой посторонней помощи, прыгает в руки, а они – салаги неблагодарные – ещё и морды воротят на сторону…

Когда все нужные бумаги были подписаны, о чём Катенька не преминула сообщить ангельски-сексуальным голоском, Виталий Павлович продолжил своё (не чужое же?) генеральское выступление:

– Значится, хотим узнать, что же, собственно, произошло? Понятное и весьма разумное желание! Без вопросов… Итак… Месяцев пять с половиной тому назад к нам поступила тревожная информация о том, что в одном из российских метро готовится крупный (сильный, огромный, кровавый?) теракт. Надо признать, что источник информации – в данном конкретном случае – был настолько проверенным и авторитетным, что к этому сообщению отнеслись более чем серьёзно… В сообщении уважаемого агента говорилось, что при осуществлении теракта возможно и использование – в качестве минных зарядов – маломощных ядерных компонентов. Согласитесь, что ситуация была крайне напряжённой и несимпатичной…