– М-да, – произнес граф и, сделав глоток, сморщился от горечи напитка. Он его терпеть не мог, однако сейчас ему требовалось взбодриться.

Убрав поднос под стол, Литхорн перешел к дальнему концу стола, где уже были приготовлены перья, чернила и бумага.

Граф еще раз смерил пленника оценивающим взглядом, а затем неожиданно спросил:

– Не хотите ли шоколаду?

Пленник разлепил спекшиеся губы и, покачав головой, сказал:

– Благодарю, ваше сиятельство, я к нему не приучен.

– Ага, вот как! Значит, то, что он назвал меня «мой господин», не сбило вас с толку?

– Нет, ваше сиятельство.

– Значит, вы знаете мое имя?

– Да, ваше сиятельство. Вы граф Стиглиц фон Брин, канцлер королевского тайного департамента и правая рука герцога Гайзена Лавернского.

– Ах, какие подробности! – воскликнул граф, чтобы скрыть свое смущение. – Но теперь вам придется сказать, откуда вам это известно, уж не из альбионских ли источников? Видимо, вам показывали мой портрет?

На лице пленника появилось подобие улыбки, но он быстро взял себя в руки.

– Эти источники лишь отчасти были альбионскими, ваше сиятельство. Дело в том, что, когда нас везли по улицам и случилось это нападение, я услышал несколько выкриков как ваших солдат, так и тех, кто атаковал конвой. Одни славили нашего короля Августа Фердинанда, а другие, напротив, желали смерти сильвестинцам. Позже, уже во дворе этого дома, люди, доставшие нас из клетки, обзывали нас альбионскими крысами, а стало быть, мы попали в руки к своим.

– А до этого вы не знали, с кем деретесь?

– Нет, ваше сиятельство, не знал. Но я продолжу, если вы позволите…

– Продолжайте.

– Тут же, во дворе, я услышал, как кто-то призывает лекаря к его сиятельству, а теперь я вижу, что под правым рукавом у вас повязка. Значит, вы тот самый раненый граф, а обстановка, в которой я оказался, подсказывает мне, что это королевский тайный департамент, а вы, ваше сиятельство, граф Стиглиц.

Граф откинулся на спинку стула, борясь с желанием посмотреть на свой рукав, действительно ли так заметна спрятанная под ним повязка?

– Ну что же, ваш ум и логика делают вам честь. Пора и вам представиться, милостивый государь, раз уж мы так мило беседуем.

– Меня зовут Эрик фон Галлен. Я капитан первого королевского корпуса в отставке.

– В отставке по ранению или…

– Или, ваше сиятельство. Была дуэль.

– А дуэли запрещены…

– Так точно.

Стиглиц достал из кармана сложенный вчетверо носовой платок, положил его на стол и развернул. А потом поднял глаза на пленника:

– Что это такое, капитан Галлен?

– Это амулет, ваше сиятельство.

– Откуда вы его взяли?

– Его дали мне мои работодатели, ваше сиятельство.

– Кто же они?

– Габинчийский орден, ваше сиятельство.

– Для чего вам был вручен этот амулет?

– Полагаю, для того, ваше сиятельство, чтобы лучше исполнять приказы моих работодателей.

– Что же это за приказы? Чем вы занимаетесь для ордена?

– Я ищу преступников, совершивших преступление против ордена.

– А когда вы находите их, то убиваете?

– Это зависит от приказа ордена.

– На территории королевства казнить и миловать может только королевский суд, капитан Галлен, вам это известно?

– И меня за это арестовали, ваше сиятельство? – усмехнулся пленник.

– Нет, не за это, – после паузы ответил граф. – И знаете что, капитан, мне не нравится ваш тон. Боюсь, вы не отдаете себе отчета, куда попали. Оглянитесь, вы видите эти приспособления? Они призваны заставлять людей говорить правду, даже когда им этого не хочется или когда им вздумается шутить.

Галлен сделался серьезнее. В его планы не входило раздражать Стиглица.

– Ваше сиятельство, возможно, мое поведение и впрямь небезупречно, но это связано с моей уверенностью, что недоразумение в конце концов разрешится, ведь ничто не указывает на меня и моих спутников как на врагов нашего короля. Когда мы дрались в этой гостинице, мы были уверены, что имеем дело с нашими врагами, с которыми уже схватывались пару раз до этого.

– Кто ваши враги?

– Некто полковник Лефлер, ваше сиятельство. Его отряд в количестве примерно полутора тысяч кавалерии движется вдоль побережья, по ничейным землям. И теперь он пытается с ним воссоединиться, а мы пытались его здесь перехватить.