– За что вы его преследуете?

– Он разграбил габинчийский обоз, двигавшийся в земли лорда Ортзейского.

– Откуда вы приехали сюда?

– Из Ярселя, ваша светлость.

– А откуда родом ваши слуги?

– По их словам, из Денвера.

– Давно они у вас?

– Всего три дня, ваше сиятельство. Именно в Ярселе мы и познакомились, где я нанял их на службу. Они показались мне весьма расторопными.

– При каких обстоятельствах вы познакомились?

– Я преследовал Лефлера, а он мечтал зарезать этих несчастных. Дело в том, что они стали невольными свидетелями его преступления, поэтому он хотел от них избавиться. Таким образом, я схватился с Лефлером и его людьми, чтобы добраться до него самого, а эти молодые люди защищали жизнь от нападения самого Лефлера. Тут мы и поладили.

После допроса Галлена граф присутствовал при допросе его слуг, где роль строгого следователя играл Литхорн, задавая одни и те же вопросы: откуда родом, почему сопротивлялись людям короля, как давно служите у нового хозяина, что о нем знаете?

Литхорн был искусен в допросах, это в департаменте умели делать даже сержанты охранных отрядов, однако показания слуг сходились и с показаниями друг друга, и с тем, что говорил их хозяин. Да и выглядели эти двое слишком молодо для того, чтобы входить в руководство мятежников.

В конце концов в опросных документах они стали именоваться «задержанными по подозрению», в то время как в донесениях по задержанию именовались «лейтенантами мятежных войск».

Во время допроса последнего из задержанных граф Стиглиц спросил у арестованного, не встречался ли его хозяин с какими-нибудь незнакомцами.

– Нет, ваше сиятельство, при мне не встречался, – ответил тот.

Это «ваше сиятельство» неприятно поразило Стиглица, ведь арестованных держали порознь, и они не могли общаться.

– Почему ты обращаешься ко мне таким образом? – спросил граф.

– Я лишь хотел быть вежливым, ваше сиятельство.

– Но почему ты решил, что я граф? – настаивал Стиглиц.

– Я… – арестованный смутился. – Я слышал, как его сиятельство звали лекаря…

– И с чего ты взял, что «его сиятельство» именно я?

– Вы очень бледны, ваше сиятельство, оттого и заметно, что ранены…

– Просто здесь такое освещение! – рассердился граф и, поднявшись, направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся и коротко бросил: – Уведите его. Отложим все допросы на завтра.

Графу Стиглицу удалось поспать всего несколько часов, когда возле его постели появился секретарь Литхорн и осторожно разбудил.

– Что?! Что такое?!

Граф резко поднялся и, почувствовав боль, схватился за предплечье.

– Ваше сиятельство, от городских ворот прибежал соглядатай.

– Который? – спросил Стиглиц, спуская ноги на пол. Он уже понимал, что поспать не удастся, по пустякам его не беспокоили.

– Тот же самый, ваше сиятельство, Филд! Говорит, что отследил человека из Вердена до самой гостиницы!

– Что, опять?

– Вот и я его так спросил, ваше сиятельство, а он сказал, что в этот раз никаких сомнений. Говорит, что и лейтенанты при нем, да на лошадях, и оба статные…

– Как называется гостиница? – спросил граф, давая появившемуся слуге возможность одеть себя.

– «Дубовый мост», ваше сиятельство. Это за пекарней Ломбата.

– Да знаю я… Нужно позвать Соммерсета.

– Он уже ждет в вашем кабинете, ваше сиятельство.

– Ох, служба наша нелегкая… – простонал граф, вставая на ноги. Затем застегнул пуговицы мундира и шагнул в распахнутую секретарем дверь.

В его кабинете, как всегда, было тепло, за этим круглосуточно следили два истопника. Тем не менее граф поежился, секретарь тотчас накинул ему на плечи шерстяной плащ.

У двери нетерпеливо переминался капитан Соммерсет.

– Ваше сиятельство, я готов отправляться немедленно!

– Похвально, капитан, учитывая, что вы весь в перевязках, – заметил граф, садясь в кресло. – Складывается впечатление, что на вас живого места не осталось.

– Пустяки, ваше сиятельство, я накину плащ, и ничего не будет видно, а шляпу возьму побольше, тогда и перевязка на голове незаметной станет.

– Что собираетесь делать, снова устроите великую баталию?

– Нет, ваше сиятельство, мы пойдем малыми силами и сыграем роль пьяных посетителей. Ну а баталия только в крайнем случае.

– Да уж постарайтесь. У нас уже людей не осталось, все в лазарете. Ступайте, я жду от вас победных реляций.

– Приложу все силы, ваше сиятельство! – гаркнул капитан и выскочил за дверь.

Граф помолчал, барабаня пальцами по столу. Затем посмотрел на жаровню – она все так же пылала углями, а истопник подсыпал все новые.