– Так точно, ваше благородие, – ответил Ригард, отсалютовав Галлену, как сержант стражи на городском празднике.

Клаус улыбнулся. Он помнил эти праздники, когда на площади перед ратушей собирался едва ли не весь город. Играли свирели, стражники в начищенных кирасах проходили перед горожанами строем, а бургомистр после боя барабанов в полной тишине зачитывал поздравительный слог лорда Ортзейского. А потом начинались гулянья.

В Ярсель они вошли в обеденный час. По тому, как вздыхал Ригард, Клаус понял, что приятель жалеет о выброшенном по приказу Галлена окороке.

В городе их хозяин из седла не выбирался и ехал ровно, предпочтя дорогу в обход рыночной площади, хотя через площадь ехать к «Белому быку» было ближе.

Приятели шагали молча. В их жизни появилась первая основательная опора, и они ждали утверждения в должности слуг и помощников кавалера Галлена. Рядом с ним они чувствовали себя в полной безопасности.

Наконец троица добралась до гостиницы, Клаус с Ригардом остались довольны ее внешним видом. Солидность этого заведения свидетельствовала о платежеспособности их хозяина.

Во дворе стояли добротные экипажи, запряженные сытыми, ухоженными лошадьми. Навоза нигде видно не было, за этим следил мужик с метлой, который махал ею не останавливаясь. Однако не успел Галлен проехать ворота, как из конюшни выскочил Бурт и бросился под ноги Карандеру. Лошадь испуганно шарахнулась, а кавалеру пришлось натянуть поводья.

– Бурт, это ты? – удивленно воскликнул он. – Я думал, тебя убили!

– То и было, ваше благородие, вот, посмотрите!

Бурт задрал рубаху и продемонстрировал какое-то перепачканное кровью тряпье.

– С такими ранами выживают, – сказал Галлен.

– То-то и оно, ваше благородие, – произнес Бурт, опуская рубаху. – А потому позвольте просить расчету, поскольку на такую службу мы не договаривались.

– Ну хорошо, тем более что твое место уже занято.

– Я прошу вас обойтись со мной честно, ваше благородие, и выдать мне за страдание и верную службу один талер золотом.

Сказав это, Бурт весь напрягся, готовый к тому, что его огреют ножнами, однако Галлен ничуть не удивился. Он достал из кармана какие-то монеты и переспросил:

– Ты сказал, талер золотом?

– Именно так, ваше благородие.

– Ну так я дам тебе шесть крейцеров, и будем в расчете.

– Ну, или так, – с готовностью согласился Бурт, довольный, что обошлось без зуботычин.

Галлен ссыпал монеты в грязную ладонь Бурта и въехал во двор, а Клаус с Ригардом вошли следом. К их хозяину подскочил конюх и, приняв коня, получил в награду крейцер.

– Хозяин-то наш щедрый, – заметил Ригард.

– Вроде того. А вот мне интересно, зачем он этого полковника гоняет?

– А тебе какое дело? Главное, чтобы платил исправно и кормил. Вон как он монетами разбрасывается. Такой не обидит.

– И все же хотелось бы знать, что нас ожидает, – сказал Клаус.

– Нас ожидает сытая жизнь, – уверенно заявил Ригард. – Денежки станем откладывать, будет чем мамаш порадовать.

– Посмотрим.

Не обращая внимания на грузившиеся в экипажи купеческие семейства, которые прибыли в гостиницу прошлым вечером, Галлен снял рваную шляпу и, подав ее Ригарду, помыл лицо и руки водой из бочки.

Ригард с Клаусом сделали то же самое, ловя на себе взгляды симпатичной девочки лет двенадцати, сидевшей в экипаже.

– Ишь ты, какая глазастая, – отфыркиваясь, заметил Ригард.

– Маленькая еще, – строго сказал Клаус и, вытерев лицо рукавом, стал подниматься на крыльцо следом за Галленом.

В гостевой зале за высоким бюро стоял приказчик.

– Добрый день, ваше благородие, – произнес он, выжидающе глядя на постояльца.

– Я своего слугу рассчитал, теперь у меня служат эти двое.

– Понял, ваше благородие, – кивнул приказчик и окинул молодых людей быстрым взглядом.

– Сейчас мы пойдем обедать, – сказал Галлен, – а потом пусть подадут нам три кувшина теплой воды.

– Будет сделано, ваше благородие.

Кавалер толкнул дверь в зал рестаранта, Клаус с Ригардом блаженно потянули носами. В заведении было чисто и пахло хорошей едой.

Галлен занял тот же столик, что и в прошлый раз, чтобы видеть входную дверь и выход на кухню. Его новые слуги сели рядом, Клаус справа от себя пристроил дубинку.