Телефон зазвонил снова. Вот стерва настырная! Я схватила трубку и зарычала:

— И если ты еще хоть раз в жизни, сучка вонючая…

— Кхм… — произнес знакомый голос с насмешливой растерянностью. — Это все мне?

Я обомлела.

— Ой! Дед?..

— Не расстраивайся, девочка. Я люблю, когда меня приветствуют так энергично. Вижу, у тебя все под контролем, хо, хо, хо! Мой внук занят?

— Как всегда. Но я могу сейчас его…

— Не нужно. Вообще-то я хотел переговорить с тобой.

— Слушаю.

— Я перевел на твое имя все акции, которые мне когда-то доверил Пол.

— Что? Зачем? Почему?

— Я всегда считал и считаю, что жена моего внука должна иметь приданое. Вот я тебе его и обеспечил. Деньги ведь все равно остаются в семье.

Я слушала, лихорадочно соображая, что делать. Я получила акции, а Пол их все-таки потерял, вся его затея с женитьбой насмарку. Как отреагирует Пол — самому попасть в собственную ловушку?! Меня одолел неудержимый смех.

— Приятно слышать, что эта новость тебя так обрадовала, — произнес бодрый дедовский голос. — Пол обрадовался куда меньше. В случае развода акции ведь остаются тебе, а…

— Вы сказали ему?

— Да, перед отлетом. Ты бы видела его физиономию! — старик захихикал.

Я медленно выдохнула.

— Вы сказали ему.

— Да, специально сказал, он же так над ними трясся… Но ты бы видела его лицо, хо, хо!

— Вы сказали ему… — автоматически повторила я. Сказал — и Клейтон-младший появился на озеро с этой сияющей улыбкой, наконец, пролив и на меня море своего обаяния. Сказал — и случилась эта сумасшедшая ночь.

И не менее сумасшедшее утро…

Деньги должны оставаться в семье. Девиз Клейтонов. Не теряем денег. Ни цента. Пусть придется жить с этой ненормальной уродкой и наркоманкой — лишь бы деньги остались в семье. В любом случае найдутся десятки и сотни таких Бейкер…

— Ты спрашиваешь меня, зачем я это сделал, — продолжал лукавый старик. — Так я скажу тебе…

Я отвела трубку от уха и с удивлением посмотрела на нее. Все это время, оказывается, Клейтон-древний продолжал что-то говорить — а я не слышала ни слова.

— Нет, — сказала я. — Нет. Не знаю — и знать не хочу!

И швырнула ее об стол.

Посидела, тупо глядя через стеклянную дверь на залитую солнцем улицу. Ощутила внезапную легкость. От пустоты. Как там говорил наш психотерапевт в клинике: "Мир не враждебен к тебе, Джессика. Он просто немного… равнодушен".

Немного.

Самую малость.

Я встала и распахнула дверь в кабинет. Босс был прежним: обаятельным, великолепным, лощеным Полом Клейтоном. Вскинул на меня глаза, вопросительно поднял брови. Я шла к нему, наблюдая, как меняется выражение его лица — вопрос, удивление, тревога…

— Джессика? Что-то случилось?

— Это слишком, — сказала я, налегая ладонями на стол. — Вы хорошо изучили человеческую породу, Клейтон. Вы знаете, если голодному бросить корку хлеба, он будет считать вас благодетелем…

Он встал.

— Джессика, я…

Я махнула рукой.

— Если такой, как я, дать немного тепла, внимания, даже намек на дружбу, на любовь… Но это уже слишком — даже для вас!

Я поняла, что клиент ретировался, только когда Клейтон, наклонив голову, прошел мимо меня, говоря напряженным голосом:

— Извините нас… Знаете, в такой момент женщины…

Прикрыл дверь и повернулся ко мне с ледяным лицом.

— Вы совершенно напрасно потратили на меня цветы вашего красноречия, Джессика. Я не понял ни слова. Объяснитесь.

— Вы от меня требуете объяснения?!

— А от кого еще? — внезапно заорал Клейтон. — Вы врываетесь в мой кабинет, до смерти пугаете моего клиента, несете сущий вздор — а я должен неизвестно в чем оправдываться?

Я глубоко вздохнула, сказала сдавленно:

— Звонил дед.

На его лице появилось понимание.

— Так. И он сказал вам. Но я не понимаю, отчего вы так расстроились. Отхватить такой куш! Поздравляю — вам удалось это проделать и с дедом. Он тоже от вас без ума. Обвели нас обоих вокруг пальца.

— Что? — от ярости я не находила слов. — Я? Да я… да мне… плевать на ваши деньги, слышите? На вас, ваши деньги, ваши акции! Можете забрать их себе и подтереть задницы себе и своему полоумному деду!

Клейтон мгновенно побагровел. Рявкнул: