— Вы поужинаете с нами? — спросил Пол, провожая меня по лестнице на второй этаж. — Или вам нужно отдохнуть?

— Я не инвалид! — с достоинством объявила я. — Только приму душ…

Вымывшись, я завернулась в халат. Зевнула во весь рот. Сейчас немного полежу…

Я испуганно подскочила. Пол, укрывавший меня, улыбнулся виновато.

— Разбудил? Мы ждали вас. Поднялся узнать, не случилось ли чего…

— Ага! — я опять зевнула. — Не похитили ли меня еще раз?

— Что-то в этом роде. Отдыхайте.

— Чепуха! Я хочу есть. Идем… Или что, надо переодеться? — я перехватила взгляд, брошенный на мой халат. Или на ноги, открывшиеся чересчур высоко?

— Мы с дедом как-нибудь переживем ваше одеяние.

— Послушайте, он что… специально прилетел?

— Чему вы удивляетесь? Я позвонил ему. Вполне нормально, что родственники помогают друг другу.

Я повертела рукой. Мне не хватало слов.

— Мне очень жаль… в смысле… ваших денег…

— Это мои деньги! — резко сказал он.

— Ну да, конечно, просто вам пришлось потратиться на меня гораздо больше, чем вы рассчитывали…

Клейтон усмехнулся. Присел на пол у кровати.

— Да уж… с каждым днем вы становитесь мне все дороже.

— Это как понимать?

— Да как хотите… Но и поделом. Сам виноват. Если бы я не втравил вас в эту авантюру… Вы не знаете, что я пережил за эти три дня… Они хорошо с вами обращались?

— Ну как… Да. Кормили, водили в туалет, даже давали умываться.

— Они не обижали вас? Поверьте, я спрашиваю не из любопытства. Мне нужно успокоить свою преступную совесть. Представляю, что вам пришлось вынести…

Он явно считал меня менее толстокожей, чем я была. Ему трудно было вообразить, что почти все это время я попросту проспала…

— Они обращались со мной хорошо, — сказала я послушно. — Не били и не пугали. Они даже не изнасиловали меня, как я их об этом не просила… Пол, правда, все нормально!

Его лицо оставалось мрачным.

— А почему вы тогда закричали? — подозрительно спросил он.

— Заорешь, когда саданут по почкам! — брякнула я и спохватилась — мало того, что Клейтону пришлось расстаться с деньгами, так я еще заставляю его мучиться угрызениями совести.

— Простите меня, — пробормотал Пол. Я погладила его по жесткой щеке.

— Успокойтесь, я жива и здорова, и… Что такое?

Прижав мою ладонь к щеке, он смотрел на меня как-то странно.

— Знаете, тогда… до похищения… ночью. Вы были такая беззащитная… доверчивая… почти без колючек…

— Выпустить?

— Что?

Меня нервировало выражение его глаз. Это, кажется, называется… нежность.

— Колючки?

Пол засмеялся.

— Ох, нет, не надо! Спите.

Быстро поцеловал меня в висок. Кажется, это входит у него в привычку.

— Пол! — спохватилась я. — Спасибо!

Он оглянулся от двери.

— Завтра вас осмотрит врач. Не вздумайте удрать. Теперь вы обязаны меня слушаться. За вами долг.

Конечно, я удрала. Пошла навестить лошадей. Пат, как всегда, был полупьян.

— Хорошо повеселилась?

С мгновение я смотрела на его улыбавшуюся рожу, не зная, как реагировать на этот черный юмор. Потом сообразила — Клейтон, вероятно, сказал, что я отправилась в какую-нибудь развлекательную поездку. Ответила с чувством:

— Лучше всех, Пат. В жизнь не забуду!

Я бездумно шаталась по парку, пока не вышла к тому злополучному пруду. Уселась, обхватив колени руками, задумчиво разглядывала кувшинки. Что-то изменилось. Я вчера вернулась, и мне были рады, и я почувствовала себя впервые за много лет дома. Не стоило бы привыкать к такому ощущению…

— Привет, Конопушка!

Подпрыгнув от неожиданности, я развернулась с разъяренным:

— Сколько раз говорить тебе, лысый хрен!..

И замолчала. Передо мной стоял Пол Клейтон собственной персоной и улыбался во все зубы.

— Это когда же я облысел?

Я глядела на него снизу, открыв рот. Веселое лицо, сверкающие глаза, загорелая рука, ерошащая густые волосы…

— Это вы… — пробормотала я жалко.

— Ну да, это я. А кого вы поджидали здесь с этим великолепным эпитетом наготове? — он присел на корточки, вглядываясь с улыбкой в мое лицо. Я поспешно отвернулась.