Сползая с шоферских колен, Сашка услышал вопрос;

— Мне тоже капут? Или я могу быть полезен?

Вопрос был задан на русском языке, поэтому Сашка вначале не понял, кто его задал. А когда понял, растерялся: в самом деле, что делать с этим длинным немцем в тылу врага?

К нему подошел Дробот и, зажимая прокушенное плечо, прошептал:

— Нужно сматываться…

— А с ним что делать? — кивнул Сашка на все еще сидящего в машине шофера и, словно оправдывая немца, добавил: — Он по-русски говорит.

— Та-ак, — протянул сержант и спросил у шофера; — А ты сам-то как думаешь?

Тот пожал плечами и неожиданно улыбнулся:

— Я думаю, что пан партизан должен попасть домой. Зачем это делать ногами, если есть машина?

Разведчики тоже улыбнулись, но сейчас же посуровели; поедешь, а он завезет, куда ему будет нужно. Шофер словно понял их мысли;

— С мертвым начальником мне приезжать уже не куда.

Да, все было правильно. Немец решил свою судьбу раньше, чем о ней подумали разведчики, и это было так понятно, что всякие подозрения отпали. Своим бездействием шофер помог разведчикам, и теперь они как бы обязались помочь ему. А помощь могла быть единственной — протащить его в безопасное место. Таким местом мог быть либо партизанский отряд, либо советские войска. И Дробот напрямик сказал об этом.

— Хорошо, — ответил шофер. — Вы не партизаны. Мне больше нужны войска. Хорошо, через пять километров будет поворот дороги. Можно поехать назад, — немец заговорщически улыбнулся, — но я понимаю — вы разведчики. За вами охотились в лесу. Один из вас там и остался.

Отказываться не имело смысла.

— Хорошо. Я так и понял. Мой начальник не думал, что вы проберетесь в село. Он смеялся над своим товарищем обер-лейтенантом Шварцем. Говорил, что убитый русский был единственным экземпляром. Так думали и другие. Но Шварц очень умный. Он думал по-другому.

Дробот молчал, что-то соображая и прикидывая. Потом спросил:

— Твой начальник считал, что в лесу был только один разведчик?

— Да. Но он думал, что рядом бродят другие: вашу рацию пеленговали несколько раз.

— А больше… больше никаких следов разведчиков?.. Ну, трупов или раций не находили?

— О нет! Нет. Нашли только один труп. В лесу. И он очень смутил обер-лейтенанта Шварца. Мой начальник смеялся над Шварцем.

Дробот надолго замолк, затем решительно обогнул машину, кинул собачий труп на заднее сиденье и открыл дверцу.

— Садись, Сашок, поехали.

— А этого? — Сашка показал на офицера.

— Пусть проедется… последний раз, — усмехнулся Дробот и, как только машина двинулась, вынул карту и зажег верхний свет.

В машине было тепло. Зимняя укатанная дорога ложилась под колеса мягко, с успокаивающим шорохом.

Немецкий офицер на переднем сиденье казался уснувшим, и Сашку тоже потянуло в дрему. Каждый раз, когда он открывал глаза, перед ним маячила офицерская фуражка и он старался думать о человеке, которого лишил жизни.

Ничего не получалось: Сашка многого не помнил. Все произошло так просто и естественно, будто это была не боевая схватка, а случайная драка на переменке, когда не помнишь толком, почему она завязалась и с кем ты, собственно, дрался. Такие драки, если их не видел учитель, забываются через урок.

Сашка старался не забыть. Он надеялся найти в себе что-нибудь такое, что поразило бы его самого. И, к стыду своему, ничего не находил. Была удивительная путаница необыкновенно ярких картин, мгновенных снимков, уложить которые последовательно, строго он не мог. Яснее всего он помнил только ненависть и свои провалы в пустоту. Выходило, что убить можно только в том случае, если ты ненавидишь так, что забываешь обо всем. Даже о себе.

Сашка устало удивлялся самому себе, обстоятельствам, но мозг работал вяло, и он не старался его расшевелить.

Передовая приближалась. Уже виднелись ракетные неровные сполохи, слышались редкие орудийные выстрелы, и вскоре сквозь успокаивающий шум мотора пробилась далекая пулеметная трель.

Слева от дороги потянулись поля, справа — лес. Дробот приказал:

— Стой!

Шофер притормозил. Выходя из машины, сержант озабоченно бросил:

— На всякий случай — приготовиться к бою.

Шофер с недоумением посмотрел на него и не двинулся с места. Дробот сурово спросил:

— А тебя не касается?

— Да… но… — удивился и смутился шофер.

— Ты же сам говорил: с мертвым начальником ехать некуда.

Шофер смотрел прямо в глаза сержанту, потом встряхнулся, достал из-за офицера автомат.

— Хорошо, я все понял. Наблюдаю влево.

Дробот ушел и пропал. Было тоскливо и скучно. Чтобы как-нибудь скрасить эту грусть, Сашка спросил: