Когда расстояние между ними сократилось до пяти шагов, он быстро нагнулся, схватил горсть песку и метнул его в конскую морду. Жеребец испуганно взвился на дыбы. Всадник, возможно, удержался бы в седле, но Владигор ему этого не позволил. Одним прыжком князь достал его, сшиб с коня, и они оба покатились по склону песчаной дюны.

Внизу, не давая противнику очухаться, Владигор схватил его за длинные космы и безжалостным ударом кулака по ребрам живо принудил встать на колени. Выдернув из-за голенища рыбацкий тесак, он приставил его к горлу пленника. Дополнительных разъяснений не требовалось. Теперь, если нападавшие по-прежнему хотят получить в свои руки жизнь Владигора, они должны будут сначала заплатить ему конкретную цену — жизнь своего товарища. Высока ли цена — решать им.

Воины умело взяли его в полукруг, однако приблизиться не решались, явно ожидая распоряжений своего старшого. Старшим среди них был, очевидно, широкоплечий чернобородый дядька со шрамом, пересекавшим лоб и правую щеку. Он уверенно восседал на гнедом скакуне и, в отличие от других, сохранял полную невозмутимость.

Взгляды чернобородого и Владигора скрестились, как два меча. Вдруг Владигор увидел, что губы старшого растягиваются в чуть приметной ухмылке. Затем чернобородый поднял вверх руку и приказал своим воинам:

— Мечи в ножны!

Это были первые слова, которые услышал Владигор с момента столь неожиданного пробуждения на морском берегу. И они ему понравились.

Отвечая любезностью на любезность, он убрал нож от горла плененного воина. Впрочем, чтобы прирезать его в случае необходимости, достаточно будет одного мгновения. Старшой понимал это не хуже Владигора. Немного подумав, он усмехнулся и легко соскочил с коня.

— Откуда ты такой шустрый, парень? — спросил он, не делая попытки приблизиться. — Где драться выучился?

Владигор молчал, внимательно наблюдая за остальными воинами.

— Ладно, — кивнул старшой. — Будь по-твоему… Ну-ка, братцы, отступите подальше. Я сам потолкую с молодцем.

Его люди с явной неохотой отступили за дюну.

— Мы не хотим крови, — продолжил чернобородый. — Отпусти нашего товарища и ступай на все четыре стороны.

Пришел черед усмехаться Владигору:

— Отпущу его и тут же получу стрелу меж лопаток? Такой разговор намечается?

— Зря обижаешь, парень, — нахмурился старшой. — Мы в спину не бьем. Не разбойники — честные люди.

— Почему же честные к сонному человеку с мечами крадутся?

— По глупости. За то Вавиле еще взбучку устрою, можешь не сомневаться. Он, видать, для пущей убедительности решил клинком тебя пощекотать. Дурачина!

Владигор понял, что старшой говорит вполне искренне. А если так, то пленника лучше освободить. Зачем с первого дня пребывания на чужой земле обострять отношения с ее жителями?

Он разжал кулак, сжимавший растрепанные кудри пленника, однако нож убирать не стал. Воин, получив свободу, резво вскочил на ноги и с неприкрытой злостью оглянулся на Владигора.

Сразу раздался властный окрик старшого:

— Охолонись, Родька! Нечего на молодца зыркать, коли сам сплоховал. В другой раз ловчее будешь. А сейчас к остальным топай, покуда я не осерчал!

Оставшись с князем с глазу на глаз, старшой сел на песок, жестом предложил Владигору последовать его примеру. Владигор незаметно бросил взгляд на чародейский перстень: аметист сиял ровным голубым светом. Только тогда он спрятал нож за голенище сапога и позволил мышцам расслабиться.

— Так откуда ты взялся? — повторил вопрос чернобородый.

— Морем принесло.

— Из Бореи?

— Нет, из-под Мозыня.

— Синегорец, значит. Я так и подумал, — кивнул старшой. — Ну а мы здешние, венедские. Меня Демидом величают, да еще Меченым кличут — вот за эту красоту, которой борейцы пометили. Тебя-то как звать-величать?

— Владий, — коротко ответил Владигор, не слишком погрешив против истины.

— Твоя лодка на берегу?

— В какой-то мере, поскольку именно в ней меня сюда занесло. А до того, вероятно, борейской была. Долгая история…

— Ничего, Владий, время есть — я послушаю.

И Владигор поведал Демиду о том, что случилось с ним на рыбачьем хуторе и в ночном беспокойном море. Правда, ни словом не обмолвился о волшебной силе Браслета, объяснив свою удачу в драке с разбойниками их собственной нерасторопностью.

Демид слушал его внимательно, вопросами не перебивал. Но когда рассказ Владигора подошел к концу, поинтересовался:

— Чего ж ни бабы, ни разбойники браслет и перстень не отобрали, пока ты без чувств валялся?