Когда с едой было покончено, Демид приказал воинам собираться в дорогу. Затем обратился к Владигору с вопросом, которого тот давно ждал:

— Что надумал, парень? Куда пойдешь?

Владигор пожал плечами, дескать — нет у меня ответа.

— А я тебе вот что скажу, — продолжил Демид. — Судя по всему, никаких важных дел у тебя в Мозыне не было. Хотел, небось, либо к тамошнему воеводе в сотню напроситься, либо охранником стать у купца побогаче. Так?

— Почти угадал, — согласился Владигор. — Были такие замыслы.

— Тогда почему бы тебе их в Преславе не осуществить? Богатый город, многолюдный. Там дело для себя куда быстрее сыщешь, чем в Мозыне.

— Туда еще дойти надо, — уклончиво, в тон Демиду, ответил Владигор. — У меня ведь теперь ни коня, ни оружия нет…

— В Преславе хороший хозяин всем обеспечит, ежели увидит, как ты драться умеешь. Ну, а до того можешь с нами идти. Коня лишнего, сам видишь, не держим. Но первое время рядом побежишь, мы шибко гнать не будем. На тракт выберемся — наверняка попутчики объявятся, в обозе поедешь. Жратвой тоже поделимся, не беспокойся.

— А плату какую затребуешь?

Демид глянул на него с прищуром:

— Что, не понравились мои разговоры о плате, которую с купцов берем? Слышал я, что в Синегорье иные порядки… Так ведь и наши, венедские, не мной придуманы. Коли нужда возникнет — разбойничьей кровью расплатишься, вместе с нами бой примешь. Другой платы с тебя не возьму. Ну, по рукам?

— По рукам, старшой! — широко улыбнулся Владигор.

Он был доволен, что все столь гладко обернулось и ему не пришлось, смирив гордость, напрашиваться в попутчики и нахлебники.

Впрочем, Демид был не меньше удовлетворен весьма выгодной, как он считал, сделкой. Синегорец один стоил трех его воинов, в чем он уже имел возможность убедиться. Почти задаром (харчи из общего котла — разве плата?) получить в свой крошечный отряд такое подкрепление было несомненной удачей.

Демид, сорок с лишним лет проживший на свете и всякого навидавшийся, прекрасно понял, что синегорец о многом умалчивает, рассказывая о своих приключениях. Хотя прямого вранья себе не позволил — это Демид тоже заметил. Что ж, дорогой выяснится, каков он в службе и в дружбе, а все остальное не имеет значения.

Венедские леса оказались, на взгляд Владигора, довольно-таки реденькими да чистенькими. Ни тебе гнилых болот, ни коварных буераков, ни завалов буреломных. На коне скакать или просто бежать по такому лесу ничуть не труднее, чем в чистом поле. А заблудиться здесь, наверное, даже малый ребенок не сможет.

Старшой не объяснил, далеко ли от побережья пролегает тракт на Преслав. Но Владигор заметил, что они сразу двинулись на юг, и, восстановив в памяти большую карту Братских Княжеств, живо сообразил, что к чему. Скорее всего, Демид говорил о дороге, которая пересекает северную окраину Венедии с запада на восток — от Свеонского залива к Преславу. И до нее, судя по карте, не более одного дня пешего пути.

Демид между тем изредка поглядывал на новичка и вновь убеждался в правильности своего решения. Крепкий парень, быстрый и выносливый. Хотя с места снялись незадолго до полудня, вполне вероятно, что уже к ночи, если синегорец не будет отставать, выйдут на тракт. А отставать он вряд ли будет — вон как ходко бежит.

Но все-таки интересно, кто он, этот Владий? На простолюдина не очень похож: держится гордо, беседу ведет на равных, страха перед незнакомцами не испытывает. Мог бы сойти за дружинного сотника, да больно молод. Не купец, не торговец, не мастеровой — это уж точно.

Не дружинник ли княжеский? Странники сказывали, что Владигор не чурается брать под свое крыло молодых пареньков — и знатных кровей, и простых, — дабы равно обучать их не только ратному делу, но и прочим наукам. Коли так, отчего бы Владию таиться? Может, стыдно ему, что едва не угодил — через молодуху-завлекалочку! — в полон к борейским разбойникам? Нет, без смущения о своей оплошности рассказывал…

И так, и сяк прикидывал Демид, однако ничего путного в голову не приходило. Любая новая догадка после здравого рассуждения вызывала очередные сомнения, ибо Владий никак не укладывался в какую-либо из хорошо знакомых бывалому вояке человеческих ипостасей. Представить же себе, что Владий всего лишь охотник, которому наскучило бродить по лесам и предгорьям, отчего и надумал искать в Мозыне новое дело по душе, — Демид тоже никак не мог.

Оставалось одно: ждать, когда синегорец откроется. Если этого не произойдет по дороге в Преслав, то уж там, в многолюдном и многознающем вольном городе, наверняка выяснится, с кем боги свели Демида на берегу Венедского моря…

Большой и сверкающий, как начищенное медное блюдо, солнечный диск опустился на верхушки деревьев, и в сосновый бор вползли густые вечерние сумерки.

Теперь Владигор бежал из последних сил, но не хотел признаваться в смертельной усталости. Зенон, самый дюжий из воинов Меченого, обратил на это внимание и без лишних слов подсадил синегорца на круп своего коня. Скакун у Зенона был под стать хозяину — словно и не заметил, что ноша прибавилась, по-прежнему рысил уверенно и без малейшей натуги.