Пожалуй, вот что следует сделать. Приковав инородца к священному камню, рвать клещами его руки, ноги, грудь и бедра, каждый раз поливая свежую рану кипящим маслом, горящей смолой и расплавленным оловом. И смотреть, как вылезают у него глаза, как встают дыбом волосы. И слушать дикие вопли, и наслаждаться ими, и вдыхать запах паленого мяса… Но даже этого мало.

В довершение ко всему — привязать его конечности к лошадиным постромкам и строго-настрого приказать слугам не рвать с места в карьер, а медленно вытягивать из суставов руки и ноги. Да, перед этим обязательно вогнать в рот кляп, чтобы крики и стоны не заглушали треск рвущихся сухожилий и хруст костей!

Сладостные размышления Нур-Като о всевозможных пытках, которым он подвергнет Демида, были прерваны появлением старого авхатского шамана Кез-Вура. Откинув полог, он вошел в шатер, едва удерживая в равновесии свое тщедушное тело. Всклокоченные седые волосы, неподвижно застывшие бесцветные глаза, безжизненно болтающиеся руки — все свидетельствовало о том, что в старика вновь проник неведомый дух.

— Великий Литопхор, только не это! — Нур-Като передернулся, как от зубной боли.

— Разве ты не ждал меня? — раздался глухой голос, не принадлежавший Кез-Вуру, но исходивший из его чрева.

— Ждал, ждал, — торопливо ответил вождь. — Правда, не сейчас — позднее.

— Я прихожу, когда считаю нужным, — ответил дух. — Ты сделал все, что было сказано?

— Да, сделал. Ты оказался прав: они пришли со стороны Пьяной топи, и среди них был венедский конокрад.

— И человек с браслетом?

— Он тоже попался, — кивнул вождь. — Молодой, русовласый, довольно крепкий. Пока его вязали, успел убить моего воина…

— Это не важно. Ты нашел браслет?

— Если бы ты не предупредил, что браслет может становиться невидимым, найти его было бы трудно, — признался Нур-Като.

— Но я тебя предупредил, и ты нашел его. — В голосе духа послышалось явное облегчение, тут же сменившееся тревогой. — Ты не надевал его?!

— Нет, конечно. Я не хочу становиться чудищем.

— Верно, — сказал дух. — Всякий надевший этот браслет превращается на весь остаток жизни в мерзкую болотную тварь! Даже долго смотреть на браслет опасно — можно ослепнуть.

— Это я тоже помню, — ответил Нур-Като. — Поэтому спрятал его в ларец. Вот только не понимаю, чего ж тогда синегорец не превратился в чудище?

— Не твоего ума дело, смертник! — с раздражением выкрикнул неведомый дух, и Нур-Като, вздрогнув, пожалел о своем вопросе.

Именно в таком тоне дух разговаривал с ним во время первой их встречи. Тогда вождь авхатов сразу понял, что сей голос звучит из самой Преисподней и лучше подчиняться ему без лишних слов. Великий бог Литопхор прогневался на Нур-Като за измену клятве смертника и прислал своего слугу, дабы потребовать искупления грехов…

Вождь вжался спиной в подушки, ожидая, что слуга Литопхора сейчас утащит его в Царство Мертвых. Однако дух сменил гнев на милость:

— Синегорец уже превращается в монстра, но пока это не очень заметно. Надеюсь, ты его держишь в колодках?

— В ручных и ножных, — подтвердил Нур-Като. — Два воина не спускают с него глаз.

— Хорошо, но этого мало. Прикажи сделать для него надежную клетку. В ней доставишь синегорца к подножию Тавр, в лагерь Климоги Кровавого.

— В лагерь Климоги? — удивился вождь. — Туда пять дней пути. Я не успею вернуться в стойбище к Ночи Жертвоприношений! Да и зачем нужен атаману Климоге этот воришка? Лучше дозволь мне самому принести его в жертву твоему владыке — Литопхору.

— Делай, что велено! — вновь рассердился неведомый дух. — И учти — головой отвечаешь за пленника! Климога должен взглянуть на него… Если он окажется тем, на кого так похож по некоторым приметам, ты будешь весьма щедро вознагражден за свои труды.

— Я понял тебя, божий посланник, — смиренно склонил голову Нур-Като. — Выполню все, как ты велишь, и надеюсь, что Литопхор простит за это мои былые прегрешения.

— Надейся, — коротко произнес дух.

Судя по мелко трясущейся голове и подгибающимся коленям Кез-Вура, дух готовился покинуть старческое тело шамана.

Нур-Като поспешно спросил:

— Как я должен поступить с другими пленниками?

— Как хочешь, — едва слышно донеслось в ответ. — Они твои…