Шах-наме
вернуться

Фирдоуси Хаким Абулькасим
Шрифт:

Завещание Исфандиара Рустаму

И молвил шах Рустаму-Тахамтану:«Настал мой час. Йездану я предстану.Так подойди, не стой же в стороне!Теперь — иные помыслы во мне.Бесценное тебе я завещаю:Тебе судьбу Бахмана поручаю.Как сына, в сердце заключи его!Премудрости ты научи его!»Исфандиару внял Рустам могучий,Он слезы проливал рекой горючей.Согбен бедой, раскаяньем томим,Пал пред царем и плакал он над ним.Узнал Дастан: свершилось роковое!И вихрем полетел на поле боя.Услышал Завара: «Стряслась беда!» —И, как безумный, поскакал туда.С ним — Фарамарз, не слезы — кровь глотая.Стон встал над полем, солнце омрачая.Заль повторял: «О сын любимый мой!О мой Рустам! Я плачу над тобой!Собрал я звездочетов и мобедов.Они сказали, правду мне поведав,Что будет сам судьбой погублен тот,От чьей руки Исфандиар падет,Что в мире этом горя не избудет,А в мире том злосчастен вечно будет!»Сказал Рустаму тут Исфандиар:«Нанес не ты смертельный мне удар!Так было волей суждено небесной,А тайна неба людям неизвестна.Рустам невинен... Не его стрелаЖизнь у меня внезапно отняла.Погублен я Гуштаспа волей злою!И я Гуштаспу не воздам хвалою.Он мне велел: «Сожги Систан дотла,Чтоб впредь земля Нимруза не цвела!»Великое Гуштасп явил коварство,Чтоб не отдать мне войско, трон и царство,И вот — в печали умираю я.Тебе Бахмана поручаю я.Последнее мое запомни слово,—Бахману замени отца родного.Пусть он в Забуле в радости живет,Вдали от лжи и низменных забот.Ты научи его сражаться в битвеИ богатырским играм, и ловитве,Играть в чоуган, мужами управлять,Вести беседы, чинно пировать.Предрек Джамасп,— да будет это имяНавеки проклято людьми живыми! —Что мой Бахман для славных дел рожден.Что всей вселенной править будет он,Что слава мира процветет в Бахмане,Великим будет Кеев род в Бахмане!..»И внял ему, встал из последних силРустам и руку к сердцу приложил;Сказал: «Слова твои приму, как душу!Исполню все! Веленья не нарушу!Я сына твоего в свой дом возьму,Венец его до солнца подыму!»Исфандиар, услыша речи эти,Сказал: «О муж, звезда шести столетий!{54}Свидетель в том Йездан, зиждитель мой.Защитник мой, руководитель мой,—Хоть много добрых ты свершил деянийИ нет тебе ни западней, ни граней,—Но станет слава добрая дурнойИ злой молвой наполнит мир земной.Увы, Рустам! Ты сам погибнешь скоро.То воля звезд, с ней не подымешь спора».И молвил брату: «Умираю я!Теперь лишь саван нужен мне, друзья.Когда уйду из жизни невозвратно,Ты — брат мой, уведи войска обратно.Ты передай слова мои отцу:«Вот — свиток дней моих пришел к концу...Все по твоим желаньям совершилось,Печатями твоими утвердилось!О царь, что ты задумал — то случилось,А сын твой не надеялся на милость.Был мной оплот неверья сокрушенИ светоч правосудия зажжен.Когда Зардушта веру восприял ты,Мне власть и трон Ирана обещал ты.На подвиги меня ты посылал,А втайне погубить меня желал.Отец, добился ты всего,— будь счастлив!Убил ты сына своего — будь счастлив!Теперь не страшен целый мир тебе.Веселье подобает, пир тебе.Тебе — престол, мне в бой идти упрямо!Тебе — венец, мне гибель, смерть и яма.Сказал мудрец: «Что людям гром хвалы?Все сгинет — даже острие стрелы».Ты, гордый шах, на трон не полагайся,В пути грядущем чутко озирайся.Умрешь — предстанем вместе мы с тобойПред вечным справедливым судией!»И так еще он говорил Пшутану:«Все кончено... Я скоро прахом стану.Ты молви слово матери моей:«Я был силен, судьба была сильней.Противоборца мощь моя не знала,Булатный щит стрела моя пронзала.Мы в небе скоро встретимся с тобой.Так не томись напрасною тоской!Пусть скорбь твоя от всех сокрытой будет,—Тебя никто на свете не осудит!Молю на лик мой мертвый не смотреть,Зачем печалью тщетною гореть?..»Снеси поклон жене и сестрам милым.Ведь в жизни я всегда защитой был им!Скажи зиждителям, чья мысль тверда,И мудрецам: «Прощайте навсегда!Из-за тщеты, из-за короны пал я.Ключом ворот сокровищницы стал я.Пусть будет ключ Гуштаспу возвращен.Пусть черным сердцем устыдится он!»Смолк Руинтан. И тяжко застонал он:«Отцом убит я!.. Если б это знал он!..»И рухнул наземь витязь, не дыша,И к небу унеслась его душа.Рустам свои одежды раздирал,Рыдал, землею темя осыпал,Взывая: «О мой шах! Воитель славный!Где в мире муж тебе найдется равный?Я горд был добрым именем своим,—И мой позор теперь неизгладим!»И долго плакал он, и молвил слово:«Ты был как солнце бытия земного!Твой дух к престолу вечного пойдет,А враг твой жив, он твой посев пожнет!»И Завара сказал: «О брат любимый,Щадить врагов природных не должны мы.Ты помнишь — вещий нас учил мобед,А это — древней мудрости завет:Кто львенка в доме у себя взлелеет,Пусть помнит тот, что лев заматереет.В стальную клетку ты запри его,Иль разорвет тебя он самого!Вражда — не заживающая рана —Источник бедствий будущих Ирана,Ведь был тобой Исфандиар убит,И о тебе душа моя скорбит.Умрешь ты — нас постигнет месть Бахмана;Он истребит мужей Забулистана.Не успокоится душою он,Пока отец не будет отомщен».Рустам сказал: «Когда судьба восстанет,Ни злой, ни добрый не противостанет.Я поступаю, как велит мне честь.Постыдна добрым низменная месть.Кто зло творит — падет, сражен судьбою...Ты не крушись над будущей бедою».

Пшутан привозит тело Исфандиара к Гуштаспу

Табут железный тут соорудили,Китайским шелком дорогим покрыли.И был пропитан амброй и смолойИсфандиара саван гробовой.Покровы сшили из парчовой ткани.Рыданья не смолкали в ратном стане.Рустам царя парчою облачил,На голову корону возложил.Тяжелой крышкой в темном саркофагеСокрыли древо царственной отваги.Верблюдов привели, как надлежит,В попонах драгоценных до копыт.На мощного с двумя горбами нараПоставили табут Исфандиара.По сторонам его верблюды шли,А следом войско двигалось в пыли.Все головы под зноем не покрыты,И в кровь у всех истерзаны ланиты.Пшутан перед иранским войском шел,Коня богатыря пред войском вел.Ступал понуро прежде горделивыйСкакун, с отрезанным хвостом и гривой,Покрытый перевернутым седлом,В броне, в оружье шаха боевом.В Иран ушли войска. Бахман остался.Все дни он плакал, все не утешался.Рустам увез Бахмана в свой дворец.Берег его, как любящий отец.И вот к Гуштаспу весть гонцы примчали,И царь поник в смятенье и в печали.И разодрал свои одежды шах,Короной и главой повергся в прах.Плач поднялся в Иране. И все ширеВесть о несчастье расходилась в мире.Князья снимали пышные венцы,Унынием наполнились дворцы.Гуштасп взывал: «О, сын мой — светоч веры!Убит... О, скорбь! О, мука мне — без меры!От Манучихра и до наших летТебе подобных не было и нет.Твои деянья были беспримерны,—Ты сокрушил твердыни зла и скверны».Князья, не в силах более молчать,Пришли к Гуштаспу, принялись кричать:«Эй ты, несчастный! Алчный грешник старый!За что ты погубил Исфандиара?Ты в пасть дракона сам послал его,Чтоб не отдать престола своего.Тебе прощенья нет! Позор тебе!Твой трон — проклятье и укор тебе!»И всеми сразу был Гуштасп покинут.Был свет его звезды во тьму низринут.Та весть сестер и матери сердцаСожгла. И с плачем вышли из дворца.Шли босиком, волос не покрывая,Румийские одежды разрывая.Шагал Пшутан пешком — в слезах, в пыли...Вели коня, железный гроб везли.И говорить не в силах от рыданий,Повисли мать и сестры на Пшутане.Молили: «Крышку с гроба снять вели,Чтоб видеть мы лицо его могли!»А муж Пшутан — как будто ум терял он —Бил по лицу себя, рыдал, кричал он.«Зубила принесите,— он сказал,—Откройте гроб! Мой Судный день настал!»Вот крышку гроба тяжкую открыли,И зарыдали все и завопили.Любимого увидев своего —Лицо, как мускус — бороду его,—И мать и сестры разум потеряли,Без памяти на гроб его упали.Когда сознанье возвратилось к ним,Как будто жизни весть явилась к ним.На тот железный гроб глядеть не в силе,Они коня, рыдая, обступили.По гриве мать трепала скакунаИ прахом осыпала скакуна,Ведь дорожил конем он — сын любимый.И был убит на нем он — сын любимый.И, плача, повторяла Катаюн:«О приносящий бедствия скакун!Кого ты понесешь теперь в сраженье?Кто ратное наденет снаряженье?»И, шею славного коня обняв,Рыдали сестры, воплям волю дав.Такой был стон в войсках, что день затмился.И сам Пшутан в чертоги устремился.Лицом к лицу Гуштаспу он предстал;Не поклонился, на землю не пал.Он гневно крикнул: «Страшное свершилось!Эй, царь, твое величье закатилось!Ты возгордился — алчен и жесток.Сам на себя проклятье ты навлек!Погасло фарра твоего сиянье!Тебя постигнет божье наказанье!Ты пал, свою опору подрубя;В руках остался ветер у тебя.За трон — ты на смерть сына посылаешь...Пусть никогда ты счастья не узнаешь!Враждой к тебе вселенная полна...А власть твоя — надолго ли она?Здесь — проклят, там — за черные деяньяТы в Судный день получишь воздаянье!»И молвил он, к Джамаспу обратясь:Эй ты, злоумный, нечестивый князь,Добился ты почета лестью лживой!Не человек ты — а отродье дива!Ты это, ты в Иран принес беду,Посеял между кейами вражду.Ты — лжемудрец! Учил ты лишь дурному —Бежать добра, стремиться к делу злому!Ты среди нас посеял семена,От коих рознь и гибель рождена.Твоим коварством муж убит великий!Ты слышишь эти вопли, эти клики?Сгубил ты шаха и его детей,О богомерзкий старец и злодей!Ты предсказал, что жизнь ИсфандиараВ руках Рустама — славного Заль-Зара».Потом открыл рыдающий Пшутан,Что завещал пред смертью Руинтан,—Что он Бахмана поручил Рустаму,Невольную вину простил Рустаму.Смолчал, но огорчился властелинТем завещаньем, что оставил сын.И тут две царских дочери в чертогеЯвились, не склоняясь на пороге.Они ланиты раздирали в кровь,Кричали и взывали вновь и вновь.«Эй, славный муж,— отца они спросили,—Ты рад, что брата предают могиле?Ведь он за смерть Зарира отомстил.Онагра он от тигра защитил.Он сокрушил могущество Турана;Он был опорой и щитом Ирана.А ты поверил слову клеветы,—Его в цепях в темницу ввергнул ты!И прахом стала славная победа;Туранцы вновь пришли, убили деда.Арджасп ворвался в Балх. В тот грозный часПолыни горше стала жизнь для нас.Кто защитил нас? Нет, мы не забыли,Как из дворца нас на позор тащили!Огни Зардушта погасил Арджасп,Отважных души устрашил Арджасп.Один твой сын — Исфандиар могучий —Пошел, рассеял вражью рать, как тучи.Великие преграды победил,Из Руиндижа нас освободил.Но ты его в покое не оставил,Презрел обет, в Забул его отправил.Сгубил его, чтоб царство не отдать,Чтоб неутешно нам теперь рыдать.Нет, не Рустамовой рукой убит онИ не Симургом! Знай — тобой убит он!Не лицемерь, не плачь, о властелин!Всю жизнь казнись, стыдись своих седин!На троне Кеев до тебя немалоВеликих повелителей бывало.Но на смерть верную никто из нихНе посылал защитников своих».Гуштасп вздохнул и приказал Пшутану:«Встань, уведи их!.. я молиться стану!»Ушел Пшутан, сестер увел с собой,Пустой покинул царственный покой.И к матери пришел, сказал: «Родная,Зачем рыдаешь, сердце надрывая?Ведь, пресыщен земной тревогой, онПочиет в мире, духом просветлен.Слезам и стонам нашим он не внемлет;Его блаженство вечное объемлет».И слову сына Катаюн вняла,Смиренно волю неба приняла.Но после целый год еще в ИранеНе молкли звуки стонов и рыданий.Все плакали, не осушая глаз,И все кляли стрелу из древа гяз.

Рустам отсылает Бахмaнa в Иран

Бахман в забульских пребывал садах,Дни проводил в охотах и пирах.Всех царственных обычаев учительБыл у Бахмана сам Рустам-воитель.Он древней мудрости учил его,Превыше сына возносил его.Казалось — беды прошлые забылись.Навек врата отмщенья затворились.Письмо Гуштаспу написал Рустам.В нем о Бахмане сообщал Рустам.Сперва хвалу Гуштаспу возглашал он.«Забудем месть и реки слез! — писал он.—И да свидетельствует мне ЙезданИ справедливый, мудрый муж Пшутан!Я долго умолял ИсфандиараОтречься от вражды, от распри ярой.Все отдавал — страну и дом с казной...А он твердил: «Оковы или бой!»И час настал — судьба свой лик открыла,А сердце мне любовь и боль томила.Знать, это воля неба самого,Созвездий — не щадящих никого.Но внуком я твоим утешен много;Он равен для меня святыне бога.Водить войска его я научил,Ключи заветной мудрости вручил.Коль шах державный мне пошлет прощеньеИ клятву даст не помышлять о мщенье,—То я душой и мощью тела — твой,Со шкурой, с мозгом я всецело — твой!»Прочел письмо Гуштасп, владыка мира,На троне кеевом дряхлевший сиро.Мудрец Пшутан письмо ему вручилИ все слова Рустама подтвердил.Все снова рассказал о распре старой,О завещании Исфандиара.Письмом Рустама шах доволен был.Он на Рустама злобы не таил.Велел он написать ответ Рустаму,Явил он милость и привет Рустаму.Писал: «Когда на смертного грядетВ грозе своей высокий небосвод,—Ни прозорливость, ни величье трона,Ни войско — от судьбы не оборона.Письмо прочел я, внял твоим речам,—И ты утешил сердце мне, Рустам.Мудрец против Йездана не восстанет,Сердец укором горестным не ранит.Как прежде, помыслы твои чисты.Велик,— нет, выше стал, чем прежде, ты!Тебе корона Хинда подобает! —Проси! И все я дам, что не хватает».Гуштасп Рустаму отослал письмо,И в, краткий срок гонец домчал письмо.Прочел Рустам, увидел свет и милость,—От скорби сердце в нем освободилось.Текло спокойно время, день за днем.Возрос Бахман и стал богатырем.Он был старинным обучен обычьям,Других царей превосходил величьем.Джамасп — провидением одарен —Знал, что Бахман взойдет на шахский трон.Сказал Гуштаспу: «Царь мой, свет Ирана,Тебе пора бы повидать Бахмана!Он возмужал, как молодой орел,И мудрость и познания обрел.За день грядущий нам нельзя ручаться,Чужому может власть твоя достаться.Садись, письмо Бахману напиши.Посадим древо в цветнике души!{55}Он твой прямой единственный потомок.В нем — чести свет, в нем голос крови громок».Гуштасп от слов его повеселел,И он Джамаспу мудрому велел:«Сядь, два письма пиши: одно — Бахману,Другое же — Рустаму-Тахамтану.Пиши Рустаму: «Славься, витязь мой,Мой дух утешен, просветлен тобой.Ты так заботился о нашем внуке,Что он Джамаспа превзошел в науке.Я одинок, годами удручен...Пусть повидать меня приедет он».Пиши Бахману: «Внук! Без промедленьяПокинь Забул. То — шахское веленье!Ведь сколько лет тебя я не видал.Спеши! Я по тебе затосковал».Прочтя письмо иранского владыки,Возликовал душой Рустам великий.Открыл хранилища, достал мечиИндийские, кафтаны из парчи,Попоны, сбруи, звонкие кольчугиИ луки Чача, что, как сталь, упруги;Не вел он счета злату, серебру,Достал он амбру, мускус, камфару,Отборных боевых коней привел он,Толпу рабынь — весны юней — привел он;Принес он вороха шелков цветных,Две с яхонтами чаши золотых,—Все это подарил Рустам Бахману,И многое, чего считать не стану.До берегов Хирманда проводилИ обнял шахзаде, и отпустил.Предстал Бахман пред шахскими глазами.Взглянул Гуштасп и облился слезами.«Да ты — Исфандиар,— воскликнул он,—В тебе мой сын мне богом возвращен!Вот — доблести звезда взошла над миром!..»И он назвал Бахмана Ардаширом.Бахман был щедро небом одарен,—Богобоязнен, знаньем умудрен.Такие руки у Бахмана были,Что до колен их кисти доходили.На внука насмотреться дед не мог,—Так он был мощен, статен и высок.В пиру, в борьбе — по силе и удару —Он равен был во всем Исфандиару.Гуштасп им любовался, не дыша,От счастья трепетала в нем душа.Царь повторял: «Самим отцом твореньяМне — скорбному — он послан в утешенье!Пусть вечно в мире мой Бахман живет,Коль Руинтана отнял небосвод!»Речь завершил я об Исфандиаре.Да будет вечен светоч государя!Да не узнает скорби никакой,Да властвует он вечно над судьбой!Да царствует в Иране и Туране,Влача врагов надменных на аркане!

Рустам и Шагад

Я расскажу о гибели Рустама,Как в былях прочитал потомков Сама.Муж Азад-Сарв ученый в Мерве жил.С Ахмадом Сахлем славным он дружил.Тот Сарв был стар, но лет преклонных игоНосил легко. Владел он древней книгой.Он был красноречив, познаний полн.Он океаном был сказаний-волн.Свой род к Рустаму, к Саму возводил он,О предках славных записи хранил он.Я их прочел — и здесь перескажу,Но зданье слов по-своему сложу.Коль проживу свой срок в юдоли бреннойИ разума светильник незатменныйЯ сохраню, то завершу свой труд —Преданья, что вовеки не умрут.Я посвящаю книгу властелину,В венце вселенной светлому рубину,Махмуду-льву, что фарром осиян,Кому подвластны Хинд, Иран, Туран.Абулкасиму-шаху — солнцу знаний,{56}Бессмертному величием деяний.Он истинно велик. Пройдут года —Молва о нем не смолкнет никогда,—Молва о царственных его охотах,О битвах, о пирах и о щедротах.Блажен, кому открыт дворец его,Кто может созерцать венец его!Я плохо слышу, ноги ослабели,Меня нужда и старость одолели.Как раб, я скован гневною судьбой,Я изнурен плачевною судьбой.Но солнце правды вижу я воочью,Молюсь я за Махмуда днем и ночью.Так делают все жители страныИ те, кто нечестивы и темны.Великому не нужно рабской лести.Он, став царем, закрыл ворота мести.Благочестивый, строг лишь с теми он,Кто роскошью преступной упоен.Он мудрецов от бедствий защищает.Он щедр, но царства он не расточает.Здесь оставляю память я о немПотомкам дальним на пути земном.Здесь — в этой книге о царях старинныхИ о великих древних исполинах,Все в этой книге: битвы и пиры,Событья незапамятной поры,В ней — разум, вера, мудрость и познаньеИ в ней — путей к эдему указанье.И всё, что примет сердцем государьИз книги о делах, гремевших встарь,То временем бегущим не затмится —И памятью в грядущем возродится!Не верю, что судьбой я втоптан в прах,Надеюсь я, что старца вспомнит шах;И щедрость шаха люди славить будут,И век его потомки не забудут.Теперь вернуться к были срок настал,—К рассказу, что у Сарва я читал.

Рустам отправляется в Кабул к своему брату Шагаду

Так в книге Сарв поведал многочтимыйРассказ, веками в памяти хранимый.У Заля в доме женщина жила.Она певицей славною была.Она от Заля сына породила,Как будто — месяц небу подарила.Сын подрастал, мужал за годом год;И радовался весь Нейрамов род.Прославленные звездочеты мираИ мудрецы Кабула и Кашмира,Следящие движение планет,К Дастану в дом собрались на совет.Они на кровлю в полночь восходилиИ вот — стеченье звезд определили,Прочли глаголы судеб роковых,—И удивленье охватило их.К Дастану поутру они явились,«О муж! — сказали,— тайны нам открылись.Созвездья неба страшное сулят;Они к ребенку не благоволят.Когда твой сын как тополь станом станет,Богатырем и пахлаваном станет,Он изведет, погубит весь твой род,Нейрама дом из-за него падет.Систан великим плачем огласится,Иран враждой и злобой возмутится.Восторжествуют горе, слезы, стон.И сам недолговечен будет он».Весть омрачила славного Дастана,И он взмолился пред лицом Йездана:«Творец! Кошница света и щедрот,Твоя десница кружит небосвод.Ты указуешь путь, даешь советы,Здесь, на земле, один— опора мне ты.Идут светила по стезям твоим.Будь милосерден к нам, рабам твоим.Пусть нас минуют кровь, раздор, кручина!»И муж Дастан назвал Шагадом сына.Он при себе до отроческих летДержал его; лишь в нем свой видел свет.Потом к царю кабульскому отправилШагада он и там его оставил.Ты скажешь: древо мощи поднялось.Как Сам, богатырем Шагад возрос.И царь Кабула полюбил Шагада,На дочери своей женил Шагада,Дабы потомство славное пошло,Дабы Кабула счастье процвело.Сокровищницу древнюю открыл он,Богатством зятя щедро одарил он.Он, как за яблоней, за ним ходил,Чтоб не вредил Шагаду ход светил.А в мире всюду звучными устамиСказанья люди пели о Рустаме.Кабул Рустаму данью с давних летПлатил воловий полный мех монет.И помышлять кабульский стал владыкаИзбавиться от дани той великой.Ведь брат Рустама ныне — шахский зять,А с кровного побор зазорно брать.Но вот пора настала — дань собрали,Дирхем последний с нищего содрали.Обижен на Рустама был Шагад;Но ту обиду затаил Шагад.И он сказал в беседе тайной с тестем:«Пресыщен я позором и бесчестьем!Не стыдно брата обирать ему?И жалости моей не ждать ему!С Рустамом мы теперь чужими станем...Эй, тесть! Размыслим, в плен его заманим;Как хищника лесного, истребим —И подвигом прославимся своим!»И вот они сошлись на том решенье,Задумали неслыханное мщенье.Учил мобед: «Кто мудр — от зла уйдет,Кто сеет зло — возмездие пожнет».Всю ночь без сна два мужа просидели,Беседуя об этом страшном деле:«Рустама имя в мире мы сотрем.Пусть плачет Заль — падет Нейрамов дом».Сказал Шагад кабульскому владыке:«Чтоб нам исполнить замысел великий,Ты пиршество устрой, зови князей,Зови певцов, зови богатырей.За чашей вспыхни мнимым гневом вздорным,—Ты трусом назови меня позорным.Обижусь я, в Забулистан уйду,Перед Рустамом с жалобой паду.Отцу пожалуюсь и людям близким;Тебя я подлым назову и низким.Тут за меня обидится Рустам —И в гневе поспешит, не медля, к нам.А на его дороге — по лугам —Ты вырой несколько глубоких ям.Для тигров ямы роются такие;Ты в ямах утверди мечи стальные.Ставь к лезвию почаще лезвиё,Так, чтоб торчало кверху острие.Пять ям — добро! А десять — лучше будет!Тогда-то край наш тяготы избудет.Рыть ямы людям верным поручай.И ветру тайны той не сообщай.Ветвями сверху ямы те прикрой ты.В глубокой тайне это все устрой ты».Внял царь совету злобного глупца.Созвал людей на пир в саду дворца.Кабульские мужи все были званы,Уселись по чинам за дастарханы.Насытились. Под звуки струн потомВзялись за чаши с царственным вином.Тут громко, по дурной своей натуре,Сказал Шагад, надменно брови хмуря:«Как я унижен тем, что тут сижу!..Я всех мужей у вас превосхожу!Отец мой — Заль! Мой брат — Рустам великий!Вы все — мои рабы, я вам — владыка!»Разгневался, вскричал кабульский шах:«Хвастун презренный! Ложь в твоих словах!Ты не от корня Сама и Нейрама!И ты — не брат, не родственник Рустама!Седой Дастан не помнит о тебе,И Тахамтан не помнит о тебе!Ты был у них слугою — самым низким...Тебя в их доме не считают близким!»От слов его разгневался Шагад;Стремительно он вышел из палат,В Забул помчался с верными мужами,В пути проклятья изрыгал устами.Коварен, подл, хоть возрастом — юнец,В слезах вошел он к Залю во дворец.Увидев сына — стан его и плечи,—Премудрый Заль обрадовался встрече.Он расспросил Шагада, обласкал,Утешил — и к Рустаму отослал.Рустам был рад. Он видит: брат прекрасен,Могуч, разумен, духом тверд и ясен.Сказал он: «Истинны уста молвы:Все внуки Сама — пахлаваны-львы!Как тесть твой — шах кабульский поживает?Он честью ли Рустама вспоминает?»Рустаму скорбно отвечал Шагад:«Не говори о тесте, милый брат!Он добр ко мне и ласков был доныне,Был щедр со мной и полон благостыни.Но винопийцей он позорным стал,От пьянства дерзким он и вздорным стал.Свой подлый нрав внезапно вдруг явил он,—Меня пред всем Кабулом оскорбил он.Кричал: «Доколе буду дань платить,Перед Систаном голову клонить?Что мне Рустам? Я знать его не знаю.Я сам ни в чем ему не уступаю».А мне сказал, что Залю я не сын.А если сын, то — стыд его седин.Так он кричал, при всех меня позоря.Уехал бледный я, в слезах от горя».Рассказу внял, разгневался Рустам.«Добро! — сказал.-— За все ему воздам!И ты не думай о кабульском шахе.Его венец валяться будет в прахе.За эти дерзкие слова егоОт плеч отскочит голова его.Застонет скоро шахский дом Кабула.Тебя поставлю я царем Кабула!»Дней семь он брата у себя держал,С собою рядом на пирах сажал.Тем временем в поход сбираться сталМужей, покрытых славою, созвал он.Он снарядил воинственную рать,Чтобы Кабул мятежный покарать.Как завершились хлопоты с войсками,Первоначальный гнев утих в Рустаме.И тут сказал Рустаму льстец Шагад:«Не помышляй о битве, милый брат!Мы на воде твое напишем имя,—В Кабуле ужас овладеет ими.Такой охватит их великий страх,Что все перед тобой падут во прах.Я думаю, что неразумный шахРаскаялся теперь в своих словах!Гонцов с дарами, думаю, пришлет он,Назад меня с поклоном призовет он».Рустам ответил: «Это верный путь.Зачем войска мне за собой тянуть?Тут сотни всадников моих довольно,Меня да Завары — двоих довольно».

Кабульский шах роет ямы на охотничьем угодье.

Рустам и Завара падают в яму

Встал шах кабульский — дивово отродье,Поехал на охотничьи угодья.С собой он землекопов сотни взял,Копать большие ямы приказал.В работе землекопы яры были;Луга, угодья ямами изрыли.А вырыв ямы, укрепили в нихМечей и копий множество стальных.И сверху так искусно их прикрыли,Что ямы вовсе незаметны были.Когда Рустам в поход сбираться стал,Шагад в Кабул гонца тайком послал.«Идет без войск Рустам! Без промедленьяВстречай его, в слезах моли прощенья».Навстречу выехал кабульский шах,С коварством в сердце, с лестью на устах.И, встав на рубеже Кабулистана,Сошел с коня, увидев Тахамтана.Снял с головы тюрбан индийский свой,Склонился обнаженной головой.Снял сапоги и, босиком ступая,Шел униженный, стоны исторгая.Пал ниц, слезами землю оросилИ долго он простить его просил:«Пьян был твой раб—достойный лишь презренья!Погублен я безумьем опьяненья...Прости, могучий, милость мне яви!Мой дух твоим величьем обнови!»Посыпав темя прахом, он на милостьНадеялся. А в сердце месть таилась.И, по великодушью своему,Рустам смягчился и простил ему.Велел ему покрыть тюрбаном темя,Обуться, ехать рядом, стремя в стремя.Пред городом Кабулом им предсталЗеленый дол. Он душу услаждал.Леса росли, ручьев шумели волны,Луга и чащи были дичью полны.Они на отдых стали в тех местах,Устроить пир велел кабульский шах.Воссели на высокие сиденья,Потребовали музыки и пенья,И за вином сказал Рустаму шах:«Онагров много на моих лугах.Они непуганными табунамиПасутся невдали между холмами.Газелям, сернам, ланям — нет числа,Не настигала их ничья стрела.Лишь для тебя — Рустама-исполина —Мной береглась та вольная долина».От слов его Рустам повеселел,Ловитвы он привольной захотел.Охота — вот была его отрада,За все невзгоды прежние награда.Обычай мира древнего таков:Мы в море тайн не видим берегов.Тигр в камышах, огромный кит в пучинеИ лев могучий — властелин пустыни,И муравей, и мошка — все должныУйти в свой срок,— пред смертью все равны.Встал Тахамтан, коня седлать велел он,Орлов и кречетов пускать велел он.На Рахша сел, из тула лук изъял,Помчался. Вслед за ним Шагад скакал.Муж Завара с Рустамом ехал вместе,Сопутствуем богатырями чести.Рассыпался в долине их отряд,Не ведая, что ямы им грозят.Рустам и Завара скакали рядом,Не мысля, что задумано Шагадом.Вдруг запах свежевырытой землиРазумный Рахш почуял издали.Как мяч, в комок он сжался — прянул прямоИ вскок перелетел над первой ямой.Тут новой ямы запах услыхал,Дрожа, храпя и роя землю, стал.И разуму глаза судьба закрыла,Рустаму сердце гневом распалила.Он плетью гибкою своей взмахнул,По шее Рахша верного хлестнул.И Рахш у края ямы оказался;Он от когтей судьбы спастись пытался.И в яму две передние ногиСорвались. Не боев — коварств беги!Мечи на дне, рогатины торчали.Тут мужество и сила не спасали.И Рахш всем брюхом напоролся там,И бедрами и грудью — муж Рустам.Страдал он тяжко. Но, собрав все силы,Привстал и глянул из своей могилы.

Рустам убивает Шагада и умирает

Он приподнялся в яме роковойИ увидал Шагада пред собой.И понял он, кто супостат его;Он понял, что сгубил Шагад его.Сказал Рустам: «Эй, подлый, злом живущий!Из-за тебя погибнет край цветущий.Но зло придется искупить тебе...Раскаешься... Недолго жить тебе».Щагад сказал: «Ты страх внушал народам,Сражен ты справедливым небосводом.Зачем ты столько крови проливал?Всю жизнь ты грабил, вечно воевал.Пора твоя настала, лев Систана,—Умрешь ты в западне у Ахримана!»В то время шах Кабула подскакалИ возле края страшной ямы встал.Увидел: кровью залит стан Рустама,И дрогнул он при виде ран Рустама.И возопил он: «О мой славный гость,Как все случилось? Что с тобой стряслось?Пусть нам поможет благодать господня!Я лучших лекарей сзову сегодня.Быть может, и сумеют исцелить,Чтоб мне потом кровавых слез не лить».Ему ответил пахлаван вселенной:«Эй, подлый, криводушный, муж презренный!Мне не помогут средства лекарей.Не лги и слез неискренних не лей.Невечен век людской... Уходит время.Небесный меч навис над вами всеми.Ведь был Джамшид не ниже, чем Рустам,Но был Джамшид распилен пополам.{57}И Фаридун и Кей-Кубад блистали —Цари!.. А где они? Как вздох, пропали.Сиял, как солнце, в мире Сиявуш.{58}Его Гуруй зарезал — низкий муж.Они иранскими царями были.Они в боях богатырями были.Их нет! Лишь я — о славной старинеБыл памятью. И вот я в западне.Сын Фарамарз,— одно мне утешенье,—Придет сюда. Вам не уйти от мщенья!»Потом к Шагаду обратился он:«Все кончено. Теперь я обречен.Сознанье тмится в нестерпимой муке.Прошу — достань мой лук и дай мне в руки.Две положи стрелы передо мной.Боюсь: ища добычи, лев степнойПридет, когда я в ямине глубокойБеспомощный останусь, одинокий.Быть может, верный лук меня спасетИ вживе лев меня не разорвет.Меня моей защиты не лишайте!Когда умру, земле меня предайте!»Достал Шагад Рустама лук тугой,Напряг и щелкнул звонкой тетивой.Лук подал брату, злобно засмеялся;Он муками Рустама утешался.Усильем страшным боль преодолев,Взялся за лук Рустам — могучий лев.И тут Шагад презренный устрашился;Он побежал, за дерево укрылся.Чинара это древняя былаС дуплом внутри могучего ствола.За ту чинару, как за щит надежный,Братоубийца спрятался безбожный.Рустам стрелу на тетиву взложил,Напряг все силы и стрелу пустил.И был ей ствол чинары не преграда.Стрела и ствол пронзила и Шагада.И вскрикнул насмерть раненный Шагад.Возликовал душою старший брат.Сказал Рустам: «Хвала творцу вселенной!Моя мольба дошла к творцу вселенной!В сей миг, как мне осталось мало жить,Ты, господи, помог мне месть свершить.Ты — вверженному заживо в могилу —Для правой мести даровал мне силу!»Умолк, поник главою, нем и глух.Из тела излетел бессмертный дух.А Завара погиб в соседней ямеСо всеми верными богатырями.

Заль узнает о гибели Рустама и Завары.

Фарамарз привозит гробы с их прахом и воздвигает усыпальницы

Один из них был смертью пощажен;Верхом, пешком в Забул добрался он.Пал перед Залем, облился слезами:«Погиб могучий слон во вражьей яме!И Завара погиб, и весь отряд!Измена! Я один пришел назад!»В Забуле все вопили и рыдалиИ двух злодеев черных проклинали.Заль разодрал кафтан парчовый свой,Посыпал темя пеплом и золой.Взывал: «О сын! Куда от скорби денусь?Теперь не в шелк, а в саван я оденусь.О мой Рустам! Мой величавый слон!О Завара! Могучий мой дракон!Вовек да будет проклят в небе горнемШагад, что наше древо вырвал с корнем!Кто знал, что злоба подлая не спит,Что месть гиена против льва таит?Века подобного греха не знали.От древних мы об этом не слыхали.Лев от лисы погиб... Как мог РустамПоверить лживым вражеским словам?!Зачем же кости прежде не сложил я!Зачем детей любимых пережил я!Зачем мне жизнь? Что ныне прорастет?Погибло наше семя, сорван плод!О лев Рустам! О Завара, мой витязь!Где вы? Подайте знак мне! Отзовитесь!»И с Фарамарзом Заль отправил ратьПредателей кабульских покаратьИ привезти домой Рустама тело,Как солнце, что навеки охладело.Когда Рустама сын в Кабул вошел,Безлюдным и пустым Кабул нашел.Все люди, в страхе перед местью Заля,Из города в пустыню убежали.Рустама сын поехал по лугам,Где вырыл шах кабульский сотни ям.Мужи помост высокий утвердили,Сандаловыми досками покрыли.Муж Фарамарз — в слезах, душой горя,—Изъял из ямы прах богатыря.Он платье снял, что кровью прокипелоУвидел в ранах царственное тело.Велел он раны страшные зашить,Велел он амброй, мускусом кадить.Омыл Рустама розовой водою,Осыпал тело чистой камфарою.Шелка вином, бальзамом пропитал,Шелками прах Рустама спеленал.И саванщики слезы проливали,Как бороду Рустама завивали.На двух престолах не вмещался прах,Не прах — чинара мощная в ветвях.Гроб принесли из черного эбена,Украшенный резьбою драгоценной.И смесью амбры, мускуса, смолыЗамазали все щели и углы.Пошли систанцы — в поискал упрямы,—Достали тело Завары из ямы,Омыли, шелком Чина облекли,От брата положили невдали.Потом деревья в роще повалилиИ для табутов досок напилили.Из ямы, проливая слез поток,Останки Рахша Фарамарз извлек.Два дня коня громадного тащилиИз страшной ямы; на слона взвалили.И от Кабула по ЗабулистанСтон поднялся, весь зарыдал Систан.Все люди на дорогу выбегали,В безумье горя наземь упадали.Знатнейшие богатыри землиДва тяжких гроба на плечах несли.Несли два дня — гробов не опускалиИ по пути на отдых не вставали.Рыдали степи и холмы кругом,Рыдало время над богатырем.Рустаму дахму средь садов воздвигли,Высокую — до облаков — воздвигли.Был гроб украшен золотым венцом,Где спал Рустам непробудимым сном,И в эту пору не было беспечныхСредь удрученных и добросердечных.В то время розы первые цвели;Все люди розы в дахму принесли.Все говорили: «О великий воин,Не амбры — жизни вечной ты достоин!Теперь кто будет весел на пирах?Кто на врага в бою нагонит страх?Рука, что нам динары раздавала,Мертва! Все для тебя презренным стало.Да примет душу чистую твоюЙездан в неотцветающем раю!»Когда все люди витязя почтили,Дверь дахмы наглухо заколотили.Замуровали Рахша в той стенеПлитой, где выбит витязь на коне.Эй, муж! Чего ты ищешь в сей юдоли?Начало — воля здесь, конец — в неволе.Пусть из железа был твой кован стан,Поглотит все свирепый Ахриман.Ты жив — не уставай к добру стремиться,Чтоб там блаженства вечного добиться.