Шрифт:
– Спасибо.
Наследник, да и все те, кто прислушивался к тихому разговору, повернулись к экранам, где в этом момент разыгрывался заключительный акт драмы.
На беспилотнике были датчики, они передали оператору сигнал беды – аппарат попал под сильное облучение локатора, не поискового, а под самое настоящее прицеливание. Мгновенно отреагировав, оператор отключил двигатели, переведя машину в режим планирования. Аэродинамическая схема аппарата была настолько хорошо отработана многочасовыми продувками, что даже с выключенным мотором аппарат не закувыркался в воздухе, не рухнул вниз камнем, он просто начал полого снижаться, держа машину террористов в прицеле. На самих бомбах не было аппаратуры прицеливания, это были простые бомбы, на которых повесили блоки планирования. Поэтому держать машину в прицеле было непременным условием для успешного исполнения упражнения.
– Две секунды! Одна секунда! Поражение!
Там, где только что была подпрыгивающая на ухабах машина – не верилось, что шла она без водителя, – теперь возникло бурое пылевое облако…
– Каким боеприпасом был нанесен удар, господа?
– Господин генерал, для выполнения упражнения мы выбрали разовую бомбовую кассету на двести пятьдесят с блоком планирования. Движущаяся по пересеченной местности машина – цель весьма сложная, и, чтобы обеспечить гарантированное накрытие, мы выбрали именно этот боеприпас. Машина небронированная, поэтому, будь там и в самом деле террористы, все они сейчас были бы мертвы. Давайте посмотрим, что там у нас получилось…
Но полковника никто не слушал – все завороженно смотрели на экран, где опытный расчет зенитно-ракетного комплекса пытался выполнить свою учебную задачу.
– Первый, он пропал с экрана! Отметка для стрельбы отсутствует!
– Он пикирует! Выключил двигатели!
– ТОВ, ты его наблюдаешь?!
– Подтверждаю, он уходит из сектора!
– Активизировать прицеливание! Выдать данные для стрельбы вручную!
– Есть прицеливание! Есть ручная синхронизация!
– Обратный отсчет!
Экран сменился счетчиком обратного отсчета, отработавшим десять секунд и остановившимся…
Полковник Манн снова взялся за микрофон.
– Как видите, господа, сопровождение локатором во второй раз было успешно сорвано, но расчет зенитно-ракетного комплекса сумел поймать цель через ТОВ и выдать данные на ракеты вручную. При такой цели и ручных данных для стрельбы вероятность поражения составляет примерно 0,25 – то есть на каждую такую цель следует запускать разом по четыре ракеты, чтобы добиться поражения, близкого к стопроцентному. Поэтому результат упражнения неоднозначен. Аппарат уничтожил назначенную цель, но и сам попал под огонь. Правда, вероятность его поражения при ручном наведении невысока…
– Один-один, господа! – громко сказал цесаревич. – Есть возражения?
Генералы зашумели, но возражений никто не высказал. Это увлекало. Быстрая и жестокая игра в трехмерном пространстве, где совместно действующие игроки отстояли друг от друга на сотни верст, но играли в одну игру и делали одно дело. Это была настоящая мужская игра – и то, что на кону не стояли человеческие жизни, не делало ее менее острой и увлекательной.
– Принято, господа! Счет один-один! Аппарат выполнил программу, но был сбит! Дайте картинку!
Беспилотный вертолет подлетел к собравшимся кружком террористам – один из них помахал рукой в объектив. Потом прошел дальше, камера отчетливо показала искореженный множеством взрывов, обгоревший остов пикапа и иссеченную осколками землю вокруг него. Разовая бомбовая кассета – страшное оружие, это как если с высоты высыпать на землю несколько десятков осколочных гранат, взрывающихся при ударе.
– Счет один-один, продолжаем игру! Дайте картинку с поля-два. Аппарат «Ворон» отныне будет ассистировать – давать картинку и подсвечивать цели по необходимости. Ка-70 в игре! Дайте данные по РВП!
– Аппарат в воздухе, РВП четыре – тридцать!
«Сбитый» «Ворон» успел подняться почти на предельную высоту; на нем были дополнительные баки, и топлива на выполнение еще одного учебного упражнения должно было хватить. С предельной высоты он почти сразу дал картинку второго игрового поля.
– Итак, господа, задача следующая. Перед нами – сильно укрепленный объект. Мало того, еще и находящийся в местности со сложным рельефом. Мы построили примерно то же самое, что строят боевики наркомафии в Афганистане, – горный укрепленный комплекс с подземными ходами. Неплохо укрепленный, прикрытый ПВО – автоматическими зенитными пушками калибра двадцать, крупнокалиберными пулеметами 14,5 и 12,7. Все это у нас есть, пусть и на подходе к объекту. Вертолет должен пролететь через огонь систем ПВО, прорваться к горной, сильно укрепленной базе и уничтожить ее. Еще раз подчеркиваю: пушки и пулеметы самые настоящие, и обстрел тоже будет самый настоящий, беспилотный вертолет не станет в данном случае избегать огня противника, не будет вести по системам ПВО огонь в ответ. Это, скорее, демонстрация боевой живучести машины. Итак, господа, приступаем…
На сей раз на большой экран дали картинку с «Ворона»: сильно изрезанная ущельями гористая местность, что-то вроде долины, едва заметные белые, чуть пульсирующие пятна – костры. На одном из боковых экранов дали две картинки с камер, установленных прямо на месте лагеря, – и представитель Командования специальных операций едва заметно вздрогнул. Все это – панорама долины в ущелье, что разворачивалась перед ним, – было ему до боли знакома и напомнило то, что он хотел бы забыть. Горный Бадахшан, группа из шестнадцати человек, уходящая в горы, проводник из местных, который до сих пор стучал на наркокурьеров и исламистов, а сейчас предал, – и отчаянный четырехчасовой бой против прорывающегося от границы бандитского отряда, торящего дорогу крупному наркокаравану. Погода, как назло, была нелетной, о бронетехнике в горах следовало забыть – и они бились насмерть, вцепившись зубами в камни, против втрое превосходящих по численности бандитов, прошедших специальную подготовку на той стороне границы, почувствовавших вкус крови русских и прущих напролом. Потом ему рассказывали, что, когда его оперировали, никак не могли вынуть намертво зажатый в руке пистолет.