В Азове первоначальные планы подкорректировали. Миних, оценив ситуацию, решил, что сводный гвардейский батальон, усиленный двумя пехотными полками, тысячей казаков, сотней калмыков, тридцатью полевыми орудиями и двумя батареями ракетного дивизиона, не будет выдвигаться на слишком большое расстояние от основных войск.

— Отойдете верст на сто и хватит, вставайте там кампанентом, — рассудил фельдмаршал. — Иначе, боюсь, мы не поспеем на выручку и татары вас сомнут. Деташемент ваш убавим из другого соображения. Пущай Фети-Гирей смелее будет, войско свое привести не спужается. К морю держитесь поближе, чтобы десанту нашему времени на лишние переходы не понадобилось.

Соображения Миниха показались всем убедительными, споров и разногласий на совещании генералитета не возникло. Сразу решили и вопрос, кого поставить командующим над сводным деташементом. Бирон, как и следовало ожидать, наотрез отказался.

— Оставьте мне лишь моих гвардейцев, — попросил он.

В итоге начальником над всем передовым отрядом поставили шотландца — генерал-аншефа Джеймса Кейта. Все считали его воякой опытным и умелым, кое-кто даже видел в нем будущего конкурента Миниху.

Сам фельдмаршал предложил принцу Брауншвейгскому остаться в Азове при главном штабе. Но Антон Ульрих рвался в бой и попросил, чтобы ему дозволили отправиться с нами.

— Фон Гофен, даю вам важное поручение, — поманил меня пальцем фельдмаршал.

Я подошел. Миних положил мне руку на грудь и суровым тоном велел:

— Сказывали мне, что ты, барон, учил уму-разуму их высочество. Раз так, тебе и держать за него ответ. Повелеваю днем и ночью непрестанно быть при особе принца, следить, чтобы и волос с его головы не упал. На это время господин Бирон найдет себе другого адъютанта.

Я сначала загрустил: быть в телохранителях у монаршей особы хоть и приятно, но не столь интересно, затем, бросив взгляд на недавнего скромного заику-принца, повеселел. Отсиживаться в глубоком тылу Антон Брауншвейгский не собирался, а значит, пострелять и помахать шпагой нам доведется.

Тогда я не понимал, что впервые оказался на настоящей войне, по сравнению с которой все мои предыдущие приключения только цветочки. Ягодки будут впереди. Раньше я был человеком осторожным, в чем-то опасливым, теперь меня как подменили. Возможно, на мои ощущения наложились восторженные чувства настоящего Дитриха. Тот явно не отличался миролюбием.

Передохнув у стен Азова, деташемент снова двинулся в путь.

По мере нашего продвижения край все сильнее охватывала паника. Мирные жители снимались с мест, оставляя нам разоренные деревушки. Почему-то раньше все считали, что дальше Азова русское войско не двинется, и появление здесь отряда генерала Кейта оказалось для татар полной неожиданностью.

Бравый шотландец оставлял в каждой деревне небольшие, в основном состоявшие из казаков, гарнизоны. Главным их предназначением была организация сигнальной цепочки.

Преодолев добрых сто верст пути, деташемент остановился возле старой разрушенной крепости, неоднократно переходившей из рук в руки от казаков к туркам и наоборот.

— Кампанент разобьем здесь, — велел Кейт. — Какое название несет сие место на карте?

— Никакое, — ответил кто-то из штаб-офицеров, сверившись с документами. — Его даже на карту не нанесли.

— Плохо, — рассердился генерал. — Это непорядок, и его непременно надо исправить. Предлагаю поступить коллегиально. Как будем величать сие место, господа?

— Мелитополь, — усмехаясь, предложил я.

Настоящий город лежал значительно дальше, но, раз не срослось, почему бы кое-что не подправить? Тем более места неплохие, красивые, будущим мелитопольцам здесь понравится.

— Олл райт, пусть будет Мелитополь, — согласился шотландец. — Мне по душе это название, оно уподобляет нас античным эллинам.

Мы встали лагерем. Первым делом предстояло укрепить крепость, здесь Кейт планировал разместить обоз, устроить штаб и магазины, ведь лишенное снабжения, фуража и провианта войско долго не продержится. Дел было невпроворот. Кроме того, мы вовсю отрабатывали тактику предполагаемого боя, готовясь преподнести Фети-Гирею целый ряд неприятных сюрпризов.

Кейт поставил задачу свести к минимуму время всех возможных построений. Нам предстояло сражаться с иррегулярной кавалерией. Как показала практика, самым эффективным методом противоборства с конницей пока были пехотные каре.

Через неделю калмыки, отправленные в глубокие дозоры по степи, донесли, что вражеская конница в скором времени будет возле Мелитополя. Задумка сработала. Крымский хан собрал войско и двинулся наводить порядок на своих землях.

— Крымцев много. Вся степь дрожит под копытами их коней. Пыль стоит столбом, не желая оседать на землю. Несметные полчища скачут прямо сюда, — сообщили дозорные.