Руководство этого делать не стало. А Петржела занял второе…

Радимов:

— Считаю его очень хорошим тренером. Если бы Петржела работал так же, как в своем первом сезоне, он мог бы возглавлять «Зенит» до сих пор.

Во втором туре «Зенит» в Москве обыграл действующего чемпиона — «Локомотив». При этом чех на установке воскликнул: «Я хочу выиграть!» Для команды, которая предыдущий год закончила на 10-м месте, такой максимализм звучал непривычно. Но победа была одержана.

Зато 10 мая в той же Москве Петржелу ждал кошмар 1:7 от «Динамо». Всплыла мрачная статистика: с 1997 года все команды в России, проигрывавшие с разрывом в шесть мячей либо пропускавшие семь голов, вылетали в первый дивизион.

Я поехал в Санкт-Петербург на следующий домашний матч против «Торпедо». А накануне поговорил по телефону с Михаилом Боярским. Актер, певец, чья знаменитая шляпа давно уже стала частью антуража «Петровского», был пылок, как и полагается Д'Артаньяну.

«На матч с "Торпедо" не пойду», — отрезал он. И разразился гневным монологом о том, что не выносит, когда сдаются без боя. Что когда несколько дней спустя он оказался в Москве, то в разговорах с людьми от стыда не мог поднять глаз, внутренне сжимался в предчувствии насмешки.

Спустя полгода Радимов расскажет мне: «Высказывания Боярского сильно задели ребят». Злость — порой весьма: эффективное чувство.

После окончания сезона Боярский вспоминал:

— После треклятых 1:7 я испытывал ощущение, что меня сильно и незаслуженно оскорбили. Казалось бы, какое отношение имею к футболу? Сидел бы дома, читал книги о Станиславском, занимался своей работой. Но ничего не мог поделать со своим состоянием. Не представляю себе чтобы я забыл ВЕСЬ текст на сцене. Ну одно предложение, два, но не всю же роль целиком! Это все равно что, играя на семиструнной гитаре, не попасть ни по одной струне.

Если бы я так сыграл, первым порывом было бы больше никогда не брать гитару в руки. Член правительства после такого должен был бы оставить свой пост. Генералу полагалось бы пустить себе пулю в лоб. Таковы законы чести, и ими я в тот момент руководствовался.

Острую реакцию команды на его слова народный артист России в декабре 2003-го прокомментировал так:

— Если они так болезненно подобные вещи переживают, значит, им не все равно. И играют они, получается, не только для себя, но и для меня, болельщика. И оттого я буду еще больше за них болеть.

— Сейчас готовы принести игрокам «Зенита» свои извинения? — спросил его я.

— Да, и делаю это с удовольствием. Более того, готов всегда извиняться — только бы они выигрывали. И делали это так красиво, как в этом году.

Верно говорят: главное — не сама неудача, а то, как команда на нее реагирует.

Боярский признавался:

— Думал, что сразу после матча с «Динамо» Петржела подаст в отставку.

Ничего подобного.

— Что Петржела сказал вам в Петровском парке? — спрошу я после окончания сезона-2003 Радимова.

— За него все сказало то, что он пошел на пресс-конференцию и телепередачу. Уникальный для России поступок! А разбирать игру запретил Мутко. Зашел в раздевалку, подозвал оператора и попросил сжечь кассету с записью.

Произошел ли акт сожжения, неизвестно, но то, что футболисты ее ни разу не просматривали, — точно. В критический момент президент «Зенита» повел себя достойно, не став искать крайних.

Достойно воспринял ту мини-катастрофу и Петржела. На мой вопрос, сомневался ли он, стоит идти на послематчевую пресс-конференцию или нет, тренер ответил незатерто и искренне: «Не прийти туда было бы нечестно».

За это его и полюбили игроки и болельщики.

В боксе есть термин — «стеклянная челюсть», означающий неспособность держать удар. У чеха на тот момент челюсть оказалась каменной. В чем я убедился лично, накануне матча с «Торпедо» побеседовав с Петржелой. Мало кто в такой cитуации был бы столь открыт, улыбчив и излучал такую yверенность в себе.

— Скажите честно: не боитесь следующего матча?

— Нет. Боюсь только смерти.

— Сейчас не жалеете, что согласились принять российский клуб? Ведь о многом вы даже не подозревали.

— Я уже люблю «Зенит» и хочу в нем работать. Я сказал, что сделаю хорошую команду, и по-прежнему уверен этом.

С каждым днем отношения Мутко и Петржелы, однако, становились все хуже. Можно представить, как президент мог отреагировать хотя бы на просьбу тренера — не заходить раздевалку ни до игры, ни в перерыве. Чех уже понял, что когда Виталия Леонтьевича «несет», остановить его невозможно. А команде перед игрой, когда нервы натянуты, как струна, нужно совсем иное…