Панов:

— Да, Бышовец говорил нам, что в сборную не пойдет. Помню, приехали на игру со «Спартаком», остановились в гостинице «Измайлово». Он собрал нас и сказал, что никуда не уходит, и чтобы мы спокойно работали. Поверив его словам, мы уверенно сыграли в Москве вничью — 0:0. А вскоре он извинился и сообщил, что ему поступило предложение, которое он не может не принять.

Ясности — по крайней мере, — публичной — не было до последнего момента. 23 июля было объявлено о назначении Бышовца, а еще 18-го он говорил:

«Наша беседа (с Колосковым) продолжалась 45 минут. Она была жесткой, и я сказал все, что считал нужным. Напомнил Колоскову, каким было его отношение к Игнатьеву еще три месяца назад и каким оно стало теперь. Сказал, что не хочу стать очередной жертвой системы. Несмотря на то, что считаю его предложение формальным и запоздалым, взял время на раздумья».

Бышовец предпочел не говорить, что сам Колосков никакого предложения не делал, и вопрос был решен на совсем другом уровне.

23 июля на заседании исполкома РФС кандидат от футбольного союза, Михаил Гершкович, неожиданно взял самоотвод, и Бышовец без конкуренции стал главным тренером сборной.

«До конца сезона остаюсь в "Зените", и только потом будет принято решение», — сказал он журналистам. Еще не догадываясь, что спустя несколько месяцев останется без обеих должностей. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь.

Первый звонок прозвучал за день до заседания исполкома. «Зенит» на своем поле проиграл ЦСКА. Объясняя неудачу, Бышовец сделал упор на то, что матч проходил без зрителей, и «Зениту» не хватило эмоций болельщиков. Все это можно было бы принять за чистую монету, если бы той же ночью Анатолию Федоровичу не предстояло ехать в Москву на исполком РФС. И игроки об этом знали.

А Мутко в телеинтервью с явным недовольством заметил:

«Сыграло роль, что очень много разговоров вокруг главного тренера. Все же это слышат, все это видят. И у Анатолия Федоровича определенные мысли. Бесконечные встречи, звонки — все это отвлекает от работы».

Из этих слов стало ясно, что президент клуба на совмещение постов пошел с неохотой. И его мрачные ожидания подтвердились. Вскоре начался обвал: в августе из пяти встреч «Зенит» не выиграл ни одной. Следующая победа будет одержана через два месяца. При другом тренере.

После того, как «Зенит» был разбит «Локомотивом» — 1:3, Бышовцу пришлось весьма нелицеприятно пообщаться с Мутко и Сердюковым, которые специально для этого нанесли визит в Москву. В те же дни Анатолий Федорович дал интервью «СЭ», где по привычке объяснил случившийся кризис интригами: «Чтобы бороться за высшие места, нужно, чтобы все структуры клуба работали в единстве. В "Зените" после того, как я стал главным тренером сборной, в этом смысле произошли большие изменения. Утрачено главное — рабочая атмосфера. После моего назначения в Питере создалась благодатная почва для того, чтобы разыгрывать разнообразные сценарии».

Возможно, назначение Мутко президентом РФС, а может, какие-то другие причины побудили Анатолия Федоровича со временем изменить свою точку зрения. От него крайне редко можно услышать признание собственной ошибки, но в книге «Не упасть за финишем» оно, по сути дела, прозвучало:

«Мы подошли к теме моего ухода из "Зенита", о чем я периодически очень крепко жалею. С Мутко у меня в целом были хорошие отношения, хотя и острые углы периодически появлялись…

Уходил я тяжело. На первых порах, когда было совсем трудно, Мутко великолепно держал удар. Он доверял мне, не позволял себе вмешиваться в дела команды, пусть иногда что-то и комментировал. Все изменилось, когда я начал работать со сборной России. Нам стало трудно уживаться, особенно когда страсти вовсю подогревались в прессе».

Панов:

— Возглавив сборную, Бышовец стал намного меньше времени находиться с нами. И команда без тренера сразу распустилась. Анатолий Федорович поступил с нами неправильно, считаю, он не должен был этого делать. Вот если бы мы уже завоевали медали — другое дело. Но мы были только на подступах к этому. В итоге же он прогадал и там, и здесь. А мы ни чемпионами не стали, ни даже в тройку не попали.

Иногда Бышовец приезжал, проводил тренировки, но обстановка на них была уже совсем другая, напряженная. У него были очень серьезные разминки, которые всех доканывали. Нужно было носить партнера на себе, ноги непонятно куда забрасывать… Когда он работал каждый день, мы терпели. Во время его частых отлучек в сборную уже начали от них отвыкать — а когда он с ними же возвращался, стало возникать недовольство. Для нас он уже не был главным тренером. И когда он уходил, мы сказали ему, что жалеем о том, что мы вместе не довели дело до конца. Но, как говорится, рыба ищет где глубже, человек — где лучше.

До того, как уйти в сборную, Бышовец для нас был беспрекословным авторитетом. Мы его слушали, уважали и без обсуждений выполняли все указания. Но потом увидели, что главное для него — уже другое. И отношение изменилось.

А насчет внутренних течений (я процитировал Панову выдержку из интервью Бышовца в 98-м году. — Прим. И. Р.) …Анатолию Федоровичу вечно заговоры мерещатся. Просто ему трудно признать, что он тогда сделал ошибку. Если бы он это понял, то разобрался бы, в чем причина неудач «Зенита» той осенью.