— Но это было двадцать лет назад, когда меня удочерили, мне было четыре года. Вы должны помнить хоть что-нибудь — продолжала настаивать я, — мою новую мать звали Мария Александровна Терехова.

— Много воды утекло с тех пор, — было видно, как напряглась хозяйка.

— Пожалуйста! Скажите все, что вы знаете об этом!

Женщина заметно колебалась, ее лицо побледнело даже под слоем загара.

— Я ничем не могу вам помочь, — наконец отрезала она, — и больше не могу тратить на это время. Вам лучше уйти.

Она встала, и мне пришлось встать следом за ней. Возможно, я сказала что-то, что напугало эту женщину, значит мне не следует настаивать и раздражать ее еще больше. Я вышла, тихо претворив калитку, спокойно зашла за угол дома, и стоя у открытого окна, вся превратилась в слух. Почему-то мне казалось, что эта история еще не закончена, а хозяйка не спроста так спешила удалить мена из дома.

Я поняла, что она кому-то звонит, и, побоявшись, что не услышу самого важного, почти прильнула к раме, надеясь, что занавески скроют мое присутствие.

— Да, это я, — уловила я начала разговора, — вы были правы, она пришла и хотела все знать. Я ее выгнала. Что? Зря? Но вы же сами сказали… да, я понимаю… Значит, я могу назвать ей имя? Хорошо, поняла. Я сделаю как вы хотите.

Щелчок возвестил о том, что хозяйка закончила разговор, а мне неплохо бы покинуть насиженное место и, раз уж она получила разрешение, то я могу помаячить перед домом, чтобы не вынуждать женщину долго меня искать.

— Хорошо, что вы еще не ушли, — сзади раздался ее голос, — я кое-что вспомнила. Думаю, вам будет это интересно.

Я постаралась выглядеть удивленной и обрадованной.

— Я помню женщину, которая вас усыновила, она приходила к нам задолго до того, как вас к нам перевели. Она ожидала именно тебя, — изменившимся вдруг голосом сказала женщина.

— Меня? Но откуда меня перевели? — тут я действительно удивилась.

— Из дома ребенка, где ты жила до трехлетнего возраста. Потом детей либо отдают родственникам, либо помещают в детский дом. Так ты попала к нам.

— Значит, у меня не было родственников? Я действительно сирота? — не знаю, что я испытала в тот момент — облегчение? Грусть? Или все вместе? Значит, меня никто не бросал и все мои подозрения просто надуманы?

— Не совсем, — возразила Галина Петровна, — дом ребенка, откуда тебя привезли — тюремные ясли. До трех лет ты жила там, рядом со своей матерью. Заключенной.

Это было не легко — услышать такое. Более того, мне вдруг захотелось повернуть сегодняшний день вспять, и мигом оказаться в безопасности своей квартирки, забыв о том, что мне пришлось только что узнать. Вот уж воистину — не буди лихо…

— Вы знаете, как звали мою мать? Настоящую? — внезапно охрипшим голосом спросила я.

— Нет, — Галина Петровна опустила глаза, — но мне известно имя твоей родной сестры. Если тебе это нужно…

— Нужно! — твердо ответила я.

Раз уж так сложилось, и мне пришлось узнать даже больше того, что ожидала… Что же, придется взять себя в руки и идти до конца. И если у меня есть сестра, значит, я ее найду. Но почему у меня такое чувство, словно меня дергают за ниточки, заставляя двигаться вперед?

Звонок разорвал тишину комнаты, заставив сидевшего мужчину слегка поморщиться. Он ни с кем не хотел говорить, но звонивший был чересчур настойчив, а значит, дело не терпело отлагательств.

— Что? — грубо рявкнул он в трубку.

— Девушка была у бывшей директрисы.

— Что ей стало известно?

— Почти все, — последовал ответ.

— Вы знаете, что нужно делать, — мужчина бросил трубку, и задумался. Все произошло намного раньше, чем он планировал, значит, придется кое-что изменить. Он лишь надеялся, что спешка не помешает уничтожить все нити, ведущие к нему.

Отбросив то и дело гложущие меня сомнения, я позвонила в дверь. Минута, две… За дверью было тихо. Возможно, сегодня не тот день, когда я встречу сестру. Решив уйти, я на всякий случай снова поднесла руку к звонку, но меня остановил щелчок замка. Дверь резко отворилась и в проеме показалась заспанное лицо недовольной девицы.

— Что надо? — мрачно меня оглядев, буркнула она

— Вы Лариса? Лариса Булычева? — я постаралась выглядеть как можно более милой, чтобы хозяйке не пришло в голову тут же захлопнуть передо мной дверь.

— Допустим. И что?

— Дело в том, что, по-видимому, я ваша сестра, — от неловкости я потупилась.

— Сестра, — без выражения повторила Лариса, и снова бросив на меня взгляд, от которого захотелось срочно куда-нибудь деться, сказала, — ну, заходи, раз сестра.

Оставив дверь открытой, она скрылась в темноте коридора, видимо предоставив мне возможность решать самой — нужно ли мне это.