Решив, что нужно, я вошла, невольно поразившись роскошным убранством квартиры. Посреди всего этого я вдруг почувствовала себя неуютно.

— Присаживайся, — Лариса кивком указала на кресло и налила себе мартини. Сделав несколько глотков, она довольно улыбнулась и обратилась ко мне уже совсем другим тоном.

— Меня зовут Регина, — вспомнив, что забыла представиться, поспешила исправить эту оплошность.

— Я знала — рано или поздно нам придется встретиться. Только не думала, что ты найдешь меня сама.

— Я бы сделала это раньше, если бы знала о вас.

— Перестань, — скривилась Лариса, — хватит мне выкать. В конце концов, мы же сестры.

Она хохотнула, и снова отхлебнула из бокала.

— Возможно это какая-то ошибка, — я замялась, — мне назвала ваше… твое имя бывшая директриса детского дома.

— А, эта зануда, — Лариса, усмехнувшись, заняла кресло напротив, — странно, что она вообще тебя не выгнала.

— Она так и сделала, но потом передумала, — пояснила я, не вдаваясь в детали.

Кто тот человек, кому звонила Галина Петровна? Зачем ей потребовалось разрешение сказать мне правду? Неужели кому-то действительно важно, чтобы я узнала все? И откуда приходят эти глупые мысли, словно в моей жизнь есть тайна. И усыновление лишь малая часть того, что мне предстояло узнать.

— Не сомневайся, мы сестры, — уверено заявила Лариса, — выпить хочешь?

— Нет, спасибо, я не пью.

— Зря, — встав, девушка прошествовала к окну, и резко задернула штору, — так лучше!

На ее лице со следами бурной ночи читалось облегчение. Я невольно залюбовалась ею. Не знаю, были ли мы с Ларисой похожи, но если и были, то слишком отдаленно. Ее темные, почти черного цвета волосы, даже пребывая в беспорядке, выглядели роскошно, слегка прищуренные ярко голубые глаза были большими и выразительными. Точеная фигура, как у модели имела все шансы вызвать у меня комплекс неполноценности, но в этот момент меня заботило кое-что другое.

— Ты помнишь нашу маму? — нерешительно спросила я.

— Наконец-то решилась, — съехидничала сестра, — помню немного.

— Какой она была?

— Красивой, — пристально глядя на меня ответила Лариса, — ты на нее совсем не похожа.

Чего было больше в ее голосе? Разочарования или удовлетворения? Думаю, и того и другого. Я понимала, что вряд ли являюсь эталоном красоты, но до сих пор не чувствовала этого настолько остро.

— Не дуйся. — Лариса подошла и села рядом, — я же не сказала, что ты уродина. Возможно, ты похожа на отца, хотя не могу гарантировать — я его не знала.

— Значит, мы сводные сестры?

— Именно.

— Но как получилось, что я родилась в тюрьма? Где наша мать? Что с ней?

— Боюсь, тут я ничем не могу тебе помочь, — призналась Лариса, — в то время я была еще ребенком и плохо понимала, что происходит. Мне ничего неизвестно о том, что с ней произошло, и где она сейчас.

Лариса замолчала на несколько минут, словно пытаясь успокоиться, хотя ее лицо ничем не выражало волнения.

— Расскажи о себе, — попросила она.

— Как ты, наверное, знаешь, меня удочерили. Я плохо помню свою приемную мать — она умерла, когда я была еще ребенком. Разбилась на машине. Меня воспитывала тетя Вера, ее родная сестра. Обычное детство, потом школа, институт. Сейчас работаю в одной фирме…

— Ясно, — прервала меня Лариса, — скукота смертельная! Значит, как только тебе стало известно, что ты приемыш, решила найти своих родных?

— Мне хотелось знать, что я не одна, — призналась я.

— Значит, боишься одиночества? — подколола Лариса.

— Я никогда раньше не была одна, — мне захотелось плакать, но я поборола в себе этот порыв, стараясь не смотреть на сестру.

Не знаю, какие я испытывала сейчас чувства, от нашей встрече. Мы были чужими, и это понятно — нас разделяла целая жизнь, и вряд ли когда-нибудь мы станем ближе друг другу. Но все же… мне хотелось верить, что она не такая, какой хочет казаться. Не самоуверенная эгоистичная стерва, начинающая спиваться. Может во мне просто говорит зависть? А может, мне хочется вернуть время назад и не находить то письме, не встречаться с сестрой, которая, похоже вполне довольна своей жизнь, и ее совсем не радует такое приобретение, как я.

— Извини, если помешала, — приняв решение, я встала, — мне жаль что я тебя разбудила. Мне пора.

Направившись к двери, я не ожидала услышать резкий окрик.

— Стой! — Лариса быстро подошла ко мне, — неужели ты думала, что просто так сможешь уйти? Думаешь, что знаешь об этой жизни все? Так вот, моя дорогая — ты не знаешь ни черта! Святая невинность! Теперь уже поздно что-то менять! Оставь надежду всяк сюда входящий!

Она горько рассмеялась, ее глаза заблестели, и я могла поклясться, что она вот-вот заплачет.

— Почему я не могу уйти?

— Потому что слишком поздно что-то менять, — загадочно повторила Лариса.

— Ты о чем? — я была удивлена и слегка встревожена.

— Не бери в голову — после хорошей выпивки еще не такое могу ляпнуть, — сестра, схватив меня за руку, настойчиво потянула в комнату, — иногда я могу что-то сказать не подумав.

— Не страшно, — успокоила я ее.

— Знаешь, а мы ведь ничего не знаем друг о друге, — заметила Лариса, — знаешь, я хочу чтобы ты пошла со мной вечером в одно место. Думаю, там ты сможешь многое понять.