И на такого человека какая-то сволочь подняла руку! — Никита Емельянович разволновался. — Трагедия! Столько людей он вылечил, а скольким бы еще вернул здоровье, жизнь!.. Баулин не просто отличный врач, а энтузиаст!.. И надо же такому случиться…

— Скажите, Никита Емельянович, — обратился Чикуров к районному прокурору, — значит, командует сейчас «Интегралом» Ростовцев, так?

— Так. Лет пять уже.

— А Ганжа? Тот, что революцию в Березках сделал?

— Сергей Федорович получил полтора инфаркта, и врачи посоветовали не напрашиваться на следующий.

— Как это полтора? — удивилась Ольга Арчиловна. — Не слышала такого.

— Очень просто: один обширный, а другой — микро…

— И его на пенсию, или, как теперь любят выражаться, на заслуженный отдых? — улыбнулся Игорь Андреевич.

— Насчет пенсии — точно, а вот с отдыхом у таких людей, как Ганжа, не получается… Избрали его заместителем председателя исполкома Березкинского поссовета. На общественных началах. А трудится он, пожалуй, побольше тех, которые два раза в месяц расписываются в ведомости. Тем более председатель у них молодой, на курсы послали. Вот Сергей Федорович и пашет за двоих…

В машине воцарилось молчание. «Газик» катил мимо молодого леса. Прямые ряды светло-зеленых пушистых сосенок тянулись по обеим сторонам шоссе.

— Добрую память оставит о себе Ганжа, — сказал Харитонов, кивая на лесопосадки. — Нас не будет, а другим поколениям пользоваться да радоваться… Вот и Баулин, — снова вернулся к трагедии в Березках прокурор. — О таком никто не скажет, что зря прожил жизнь.

Их на скорости обогнала «Волга», затем — низкая иностранная машина, но с советским номером.

— Вот видите, люди едут за «Бауросом», — вздохнул Никита Емельянович, показывая на обгонявшие их машины. — И не знают, что его творец… — Он помолчал, затем добавил: — А утром одна за другой мчатся. Туда и обратно.

— А где в Баулина стреляли? — спросила Ольга Арчиловна. — При каких обстоятельствах?

— Подробностей, увы, не знаю, — признался Харитонов. — Понимаете, вчера поехал в село с проверкой в порядке общего надзора. Соблюдение Устава колхоза… Жалобы имелись… Там и заночевал… А когда это случилось, меня разыскали. Потом звонил из Москвы зональный прокурор, просил встретить вас… На место происшествия выехал наш следователь Макеев. Молодой, правда, но толковый. Два года назад окончил юрфак в Воронеже, приехал к нам на практику да и прижился.

— У него есть опыт расследования убийств? — поинтересовался Игорь Андреевич.

— Сегодня боевое крещение, — ответил Харитонов. — С одной стороны, это и хорошо…

— В каком смысле? — не понял Чикуров.

— Убийств в районе не было давно, — пояснил Харитонов.

За поворотом неожиданно открылся поселок. Тот, кто выбирал для него место, был человеком, влюбленным в красоту. Он стоял чуть на возвышенности. Домики утопали в зелени. Искрилась, изгибалась по поселку река. Неожиданно шоссе раздвоилось, движение стало односторонним. Обе проезжие части разделяла зеленая полоса с газоном и клумбами. Они мчались не то по лесу, не то по парку. Ответвлялись от основной дороги переулки, виднелись утопающие в зелени особняки. Архитектура их была удивительно разнообразна. Вот промелькнуло островерхое двухэтажное здание в виде шале, потом одноэтажный куб из стекла и бетона, а за ним — дом из красного кирпича с мансардой.

— Ну как? — не без гордости спросил Харитонов.

— Впечатляет, — признался Чикуров.

Они проехали мимо открытого теннисного корта, на котором сражались две девушки в белой спортивной форме, миновали летнее кафе, заполненное молодежью, и въехали на уютную, вымощенную восьмигранными бетонными плитами площадь. Остановились у гостиницы «Приют» — четырехэтажного здания, вдоль которого били фонтанчики в декоративных вазах.

Оформили документы у дежурного администратора в считанные минуты. В гостинице была идеальная чистота, комфорт и безукоризненный вкус.

Оставив вещи в своих номерах (они находились рядом), умывшись с дороги, Чикуров и Дагурова спустились в холл, где их поджидали Харитонов с шофером.

— Звонили к Шовкоплясу, — сообщил Никита Емельянович. — Баулин пока еще жив. Операция длилась почти четыре часа. Ранение в височную область. Жизнь поддерживают, можно сказать, искусственно.

— Кто у него есть из родных? — спросил Чикуров.

— Здесь — никого. Жена и дочь в Москве. Он все собирался забрать жену сюда, но что-то не получалось. — Харитонов посмотрел на часы. — Вы пока перекусите, а я найду следователя Макеева.

— А вы? — удивилась Ольга Арчиловна.

— За меня не беспокойтесь, — ответил Харитонов. — Вот Косте действительно надо поесть, — кивнул он на шофера, который хотел что-то возразить, но прокурор сказал: — Неудобно оставлять гостей одних.

Водитель прокурорского «газика» повиновался. Они зашли в гостиничный ресторан и устроились за столиком у стеклянной стены, через которую был виден подъезд.

Никита Емельянович вышел из гостиницы, сел в машину на место водителя, и «газик» резко взял с места.