Алуф подошел к столу, поставил на него сумку с медицинскими инструментами, открыл ее и достал большой медный штангенциркуль. Инструмент был тщательно отполирован, сиял как солнце и впечатление производил довольно зловещее. По комнате прокатилась волна испуганных восклицаний.

— Милые дамы, прошу вас, — Алуф сделал успокоительный жест, — не беспокойтесь. Как и многое в нашей жизни, этот инструмент громко лает, но не кусается.

На лицах у дам выразилось непонимание — метафора оказалась для них слишком сложной, и Алуф поспешил объясниться:

— Этот предмет выглядит весьма пугающе, но на самом деле это всего лишь измерительное приспособление, которое я использую при анализе формы головы.

Он встал за креслом Синтии, которая села прямо, как палка, и крепко зажмурила глаза. Она изо всех сил вцепилась руками в подлокотники кресла, так что пальцы у нее побелели. Алуф занес штангенциркуль у Синтии над головой и стал осторожно прикладывать его в разных местах, через разные промежутки. Несколько минут подряд он производил самые разнообразные измерения: верхней части головы — от затылка до лба, расстояния от подбородка до макушки, затем вокруг головы — от уха до уха, от загривка до переносицы — и еще несколько измерений, исключительно чтобы произвести впечатление. Алуф тоже был ярый сторонник теории о том, что людям следует давать то, чего они хотят. Результаты всех измерений он аккуратнейшим образом заносил в блокнот, время от времени восклицая: «Ага!», или «Ого!», или «Хм!», или «Ясно!» — до тех пор, пока зрители не в силах были уже усидеть на месте от возбуждения и нетерпения.

Закончив с измерениями, Алуф убрал штангенциркуль обратно в сумку, и по комнате прокатилась легкая волна аплодисментов.

— Это все? — беспокойно спросила Синтия.

— Нет-нет, что вы, — улыбаясь, ответил Алуф. — Мы еще только начали.

Он вытянул руки вперед, хрустнул костяшками и возложил растопыренные пальцы на череп Синтии. Потрясенные зрелищем дамы, вытаращив глаза, наблюдали, как длинные тонкие пальцы с ухоженными ногтями медленно двигаются по поверхности ее головы. Двигались только руки, сам Алуф стоял неподвижно, с очень прямой спиной, откинув голову немного назад и прикрыв глаза. Губы его беззвучно шевелились. Он действовал тщательно, стараясь не пропустить ни одного квадратного дюйма, ощупывал основание каждого волоса на надушенном черепе Синтии — и при этом умудрился не испортить ее высоченную прическу. Наконец Алуф убрал руки с ее головы, отошел на шаг назад и устало опустил плечи. Затем он встал сбоку от кресла хозяйки, чтобы всем присутствующим было его видно.

— Все, я закончил, — объявил он.

Дамы с энтузиазмом захлопали в ладоши и разинули рты, с нетерпением ожидая открытий. Алуф достал из сумки большой лист бумаги, свернутый в трубку, развернул его и закрепил на стене у себя за спиной. На листе была изображена лысая человеческая голова, вид с четырех разных сторон: слева, справа, с лица и с затылка. Каждое изображение было поделено на сектора неправильной формы; каждый сектор обозначен своей буквой алфавита. Алуф извлек из сумки коротенькую складную указку. Изящным движением он раскрыл ее и трижды стукнул кончиком по схеме.

— Перед вами, — торжественно произнес он, — схематическое изображение самых важных частей человеческой головы. Каждая часть обозначена буквой, и каждая буква соответствует определенной черте человеческого характера. Благодаря измерениям, которые я произвел, а также прощупыванию черепа я пришел к целому ряду интереснейших заключений.

До сих пор Алуф говорил, обращаясь ко всем дамам одновременно. Теперь же он обернулся к Синтии и посмотрел ей прямо в глаза.

— Синтия, — сказал он, — для меня большая честь, что вы позволили мне произвести анализ вашей краниальной топографии. Будь я вашим мужем, я был бы чрезвычайно горд, ибо ему в жены досталась женщина, обладающая множеством несомненных талантов.

— Ох, мистер Заболткинс… — пролепетала Синтия, не зная, что и сказать.

— Вот этот выступ, — продолжал Алуф, указывая на верхнюю часть затылка, помеченную буквой В, — развит у вас особенно сильно, как и вот эти два выступа, обозначенные буквами О и 3. — Указка дважды решительно ткнулась в поверхность бумаги, скользнув от одного изображения и одной буквы к другим.

Пытаясь проследить за движением указки, Синтия в то же время поднесла руку к голове и принялась ощупывать собственный череп; при этом она умудрилась почти полностью разрушить свою роскошную прическу. Она удивленно взглянула на Алуфа:

— Боже мой, мистер Заболткинс, вы совершенно правы! В области В я действительно что-то нашла. До чего ж странно, что я прежде этого не замечала.

— Вы не обращали внимания, — просто ответил Алуф.

— А что это значит? — вопрос раздался в толпе гостей: одна из дам не в силах была больше справляться со своим любопытством.

— Да-да, что это значит? — дружно подхватили остальные.

В этот момент Алуф позволил себе едва заметную улыбку: ему нравилось держать зрителей в напряжении.

— Область, обозначенная буквой Д, отвечает за остроумие. Синтия, можете не сомневаться, что вы — дама необычайно остроумная, с прекрасным чувством юмора, находчивая, у вас, можно даже сказать, есть комический дар.

Синтия рот разинула от изумления.

— Это именно так — все как вы говорите! — воскликнула она. — Видите ли, мой супруг, дорогой мой Артур, любит повторять, что я очень часто его веселю. А как насчет областей В и 3?

— Ага, — продолжал Алуф: он уже вошел в раж, — Д свидетельствует о том, что вы честная женщина, никогда не кривите душой, действуете исключительно напрямую и обладаете безукоризненным чувством справедливости. Вероятно, вы очень расстраиваетесь, когда видите, что кого-нибудь ущемляют в правах.