Сельда презрительно фыркнула.

— Ты испугался?

— Нет, — ответил Алвис. — Пока — нет.

Он убрал руку с рукоятки ножа. Конечно, ему пока ничего не угрожает. Пока он нужен девушке в серебряной маске, она не причинит ему зла. Вот потом… Значит, плату нужно получить именно сейчас. И деньгами, и… Потом, после того как убийца останется с носом, он, вполне возможно, не получит и медяка.

Убийца…

— Кстати, как ты думаешь обмануть своего врага? — спросил Алвис.

— Я скажу, но только не сейчас. Потом.

Девушка слегка наклонилась в его сторону. Алый рот в прорези маски сложился сердечком. Ладони скользнули по скрывавшему тело балахону. Послышался тихий шорох материи. Тихий, призывный шорох.

«Ну вот, дошло и до этого», — как-то отстранено подумал Алвис.

— Хочешь, я сниму балахон? Уверяю, то, что под ним находится, тебе понравится, — тихо сказала Сельда.

Она заглянула Алвису в глаза.

И тут… Вряд ли кто-нибудь другой на его месте смог бы это уловить, а Алвис уловил. Что-то у нее в глазах мелькнуло и тотчас же пропало, что-то словно бы чужое, вроде даже и не человеческое, опасное.

— Ну так как? — мягко спросила Сельда. — Начнем?

Она положила руку на металлическую застежку, скреплявшую ткань балахона у горла, и попыталась ее расстегнуть. Та почему-то расстегиваться не желала. А может быть, девушка только делала вид, что никак не может с ней справиться, чтобы потянуть время и сильнее разжечь его воображение.

Конечно, ей это удалось. Алвису было всего лишь восемнадцать лет. Он уже знал женщин, но предвкушение того, что сейчас в этой комнате произойдет, заставило его напрочь забыть всяческую осторожность.

— Так как? — Сельда перестала возиться с застежкой и закинула руки за голову. Балахон ее слегка распахнулся, открыв участок белоснежной кожи.

— Ну же… Ты согласен мне помочь?

Алвис судорожно сглотнул и кивнул головой.

И тогда барчунианка засмеялась. Смех ее был тихим, но в нем явственно слышались торжествующие нотки. Все-таки она, в конце концов, победила, так почему бы и не порадоваться?

«Ну и пусть, — чувствуя, как его сознание обволакивает какой-то странный туман, подумал Алвис. — Не так уж и плохо проиграть такой… такой…»

— Значит, ты хочешь, чтобы я сняла одежду и позволила сделать со мной то, что тебе так хочется? — спросила Сельда. — Хорошо, я ее сниму.

Медленно, словно стирая с него невидимую паутину, она провела ладонью по его лицу.

Чисто машинально Алвис отметил, что рука у нее отнюдь не мягкая и изнеженная, а крепкая и, видимо, очень сильная. Снова сглотнув, он сказал то, о чем в этот момент не думал, сказал, выудив это откуда-то из подсознания:

— Только… сначала… все-таки… сними маску. Я хочу увидеть твое лицо.

— Маску? — губы Сельды странно изогнулись. — Значит — маску? Я, собственно, не хотела этого делать. Подумай еще раз. Платой за помощь будут деньги и мое тело, но с того, для кого мне приходится снимать маску, берется особая плата. Хочешь ли ты ее заплатить?

Алвис вдруг понял, что каким-то образом он почти утратил контроль над собственным телом. Словно со стороны, он услышал свой тихий голос:

— Да, хочу.

«Что происходит? — ошалело подумал он. — Какого дьявола?..»

Но было уже поздно. Согласие было уже дано. И вдруг, словно опять превратившись в куклу, неверными, судорожными движениями девушка медленно подняла руки к лицу, явно намереваясь снять маску. И у Алвиса от непонятного предчувствия по жилам словно бы пробежали струйки холода.

Его сознание раздвоилось, разделилось на две половинки. Одна, позабыв обо всем, хотела, чтобы это странное действо продолжалось. Другая — понимая, что он попал в ловушку, из которой надо сейчас же выбираться, — пыталась восстановить контроль над телом, отказавшимся подчиняться.

Эх, если бы только удалось дотянуться до рукоятки ножа!

Дьюк теперь царапал его грудь беспрерывно и, кажется, даже повизгивал, но это не помогало. Алвис знал, что сейчас все зависит только от него самого. Он должен выиграть эту схватку во что бы то ни стало, иначе потеряет жизнь.

Самым странным было то, что какого-то особого ужаса он не испытывал. Может быть, в этом была виновата вторая половина его сознания, которая нашептывала, что он попался. И сейчас с ним произойдет что-то необычное, может быть страшное. Ну так что? Рано или поздно это происходит со всеми. Так чем он от других людей отличается?