Шрифт:
– Но я же видела! Такая длинная и блестит!
– Какая? Точнее!
– Ну как у Чапаева.
– Это не сабля, – вдруг расстроился Олег. – Это куда хуже сабли.
– Что вы имеете в виду? – Верка сердилась. Не нравились ей все эти недомолвки. Она чувствовала, что нервничает не меньше Олега, но никто не желает ей ничего объяснить.
– Обязательно объясню.
– А молока почти нет, – вдруг вспомнила Верка. – Что будет, что будет!
– Возьми денег, купи молока в Пушкине.
– Откуда там козье молоко?
– Купи хорошее, коровье.
– Вы моей бабки не знаете!
– Боюсь, что я уже ничего не знаю.
– Вы в Пушкино не поедете? – спросила Верка.
– Я тебя до станции провожу. Не хочу, чтобы ты одна по улицам разгуливала. Потом кое-какие дела здесь сделать надо. Вот, кстати, с Папаней поговорить.
– Правильно, он знает эту Оксану.
– А потом я подъеду к больнице и буду ждать тебя у ворот. У автобусной остановки навес и скамейка. Там и буду ждать. А если ты раньше освободишься, то обязательно меня дождись!
– Спасибо.
– Не обращай внимания, – ответил сосед.
Он был расстроен. Огляделся вокруг, поднял с соломы красную шапочку детеныша.
– Роняем ценные вещи, – заметил он.
Олег крутил шапочку в руке.
А потом сделал странную вещь.
Вытащил из внутреннего кармана пиджака пластиковый пакет, осторожно его открыл и двумя пальцами опустил шапочку внутрь. Так делают следователи в детективах.
А потом положил пакет в карман.
– А что с зонтиком делать? – спросила Верка.
– Пока что использовать по назначению, – ответил Олег Владиславович. – А потом я его у тебя отберу.
«Наверное, он все же чекист, – подумала Верка. – Может быть, даже следователь. А они? Мамаша с детенышем? Они кто? Мафия? Жаль, что у меня нет воображения. Вот бы Топоркову из класса показать – он здорово умеет придумывать».
Верка стала собираться.
Олег сбегал к себе, закрыл дом, надел плащ, и они пошли к станции.
Ворота коттеджа, где жили мамаша с детенышем, были закрыты.
Улица пуста.
Дождь бесконечно сыплет и сыплет, мелкий, холодный, скоро все листья с деревьев собьет – и так уже приходится шагать по толстому слою листьев.
Когда они поворачивали на Советскую, Верка услышала странный треск.
Сверху раздался отдаленный раскат грома – словно рвут пополам простыню. И по ушам ударил воздух!
Верка взглянула вверх, но Олег закричал:
– Назад! – и дернул ее за руку.
Верка чуть не упала. Пришлось отскочить, куда потянул ее за рукав Олег Владиславович.
И тут же перед ними рухнула громадная сосна. Мимо нее Верка каждый день ходила на станцию – самая большая сосна в поселке.
Дерево рухнуло с ужасной скоростью и силой – ствол ударил по земле и даже подпрыгнул. Удар был таким мощным, что на соседних дачах зазвенели стекла, а забор на той стороне улицы разлетелся в щепки.
– А теперь вперед! – крикнул Олег Владиславович и заставил Верку, у которой онемели колени от запоздалого ужаса, перебраться через сосну и побежать по Советской к станции.
Навстречу бежали какие-то случайные люди, любопытные.
– Где? Что? – кричали они.
Как будто произошло землетрясение.
Пробежав полдороги, Олег с Веркой перешли на быстрый шаг.
Верка раскрыла зонтик.
Олег свой забыл, и потому они шли, прижавшись друг к другу, чтобы укрыться под одним зонтом. Хорошо еще, что они почти одного роста.
– Это они? – Верка спросила не сразу. Ей надоело бояться, и, конечно, лучше бы, если сосна упала сама по себе, от дождя, ветра и осени.
– Допускаю, что они. Но надо бы посмотреть: не подпилена ли сосна? И кто ее так вовремя толкнул?
– Там никого не было.
– Ты из больницы одна не уходи, – напомнил Олег. – Я тебя буду у выхода ждать.
– Спасибо.
Они забрались на платформу. Тут и электричка подошла.
Вроде бы никто за ними не следил.
Глава 6
Когда Верка добралась до больницы, все сложилось не совсем удачно.
Баба Элла строго следила за тем, как Верка выкладывала на тумбочку сыр плавленый «Виола», мандарины, кекс «Столичный», томатный сок и другие продукты. А потом – бывают же такие подлые старухи! – спросила: