Верка пошла вперед. Теперь у нее оставалась одна надежда, что сейчас в подвал ворвутся врачи. На боевых конях или на танках, с песнями и барабанной дробью и разнесут все это бандитское гнездо.

На самом деле таких мыслей у Верки не было. Когда тебя пугают, ты пугаешься, а когда приговор уже объявлен и ведут тебя на виселицу или вырывать зуб, то человека охватывает особая экзаменационная тупость. Если вы когда-нибудь сдавали экзамен и вам попадался неизвестный билет, а шпаргалки не было, то вас охватывала именно такая тупость. Смотришь в окно, суетятся воробьи, плывут облака и дует ветер, а тебе уже все равно, потому что обещанного велосипеда не купят. Жизнь закончилась, почти не начавшись.

Верка обернулась.

Олег Владиславович так и лежал, подогнув ноги, словно уютно спал. Все тут было невсамделишное.

Детеныш подтолкнул Верку в следующую большую комнату.

Блондинка уже сняла куртку, под ней оказалась джинсовая рубашка. Топор лежал на длинном низком столе, покрытом голубым пластиком.

– Что-то зачастили к нам гости, – сказала женщина. – Чего ты здесь забыла, девочка?

– Я не знаю... – пробормотала Верка. – Я нечаянно...

Она понимала, что ее слова звучат глупо и даже смешно. Но придумать ничего не смогла.

– Я здесь живу, – сказала она. – Это наш подвал.

– Чудо! – произнес детеныш нежным женским голосом. – Она здесь живет и в свободное время ходит поиграть в мячик в этот подвальчик!

– Кто тебя прислал, ребенок? – спросила женщина. – Кто приказал тебе забраться туда, куда тебя не звали, и разведать, что мы делаем? Ну, говори!

Ой, как же больно стегнул Верку детеныш!

– Никто не посылал! – крикнула Верка. – Перестань бить!

– Тебе отсюда не выйти, – спокойно сказала женщина.

Верка ступила в сторону, чтобы детеныш не доставал ее плеткой.

Детеныш догадался и засмеялся.

У Верки было несколько секунд, чтобы осмотреться.

– Любопытствуешь? – усмехнулась женщина.

Она шагнула в темный угол, где с потолка свисала длинная груша.

Вернее, не груша, а веретено размером с человека.

– Кстати, я рада, что ты пришла, – сказала женщина. – Иди-ка сюда, мне понадобится твоя помощь.

– Иди, иди. – Детеныш ловко дотянулся до Верки плеткой.

Ее словно обожгло.

Верка пошла в темный угол.

У блондинки в руках были ножницы с очень длинными концами, словно две сабли. Она подняла их и стала резать веревку, на которой висело веретено.

– Что это? – шепотом спросила Верка.

Экзаменационная тупость не проходила, и поэтому в голове умещались только самые простые мысли.

– Сейчас увидишь, – засмеялась женщина.

– Хватай за ноги! – крикнул детеныш.

Верка не поняла.

Детеныш оттолкнул ее и подхватил веретено у пола.

Женщина потянула за верхний конец.

– Держи! – крикнула она.

И тут только Верка сообразила, что веретено – это человек, обмотанный веревками или какими-то шнурами так густо, что его и не разглядишь.

Они втроем потащили это обмотанное тело к низкому столу и уложили на голубой пластик.

– Отлично, – сказала женщина. – Где мешок?

Детеныш вытащил из сумки пластиковый мешок, какие делают для пальто или платьев, чтобы за лето одежду не поела моль.

– Не стесняйся, – сказала женщина. – Посмотри получше. Может, кого и узнаешь.

Но Верке не хотелось смотреть на тело в паутине.

До вчерашнего дня она вообще никогда мертвецов не видала. Повезло ей. Даже дома никто не умирал.

А тут – будто целую жизнь прожила.

– Будем разматывать? – деловито спросил детеныш.

– Еще бы – в обмотке килограммов двадцать, не дотащить.

– Ну и не везет же нам, – грустно произнес детеныш. – Почему бы им не погодить?

– Потому что в жизни всегда случается самое плохое, – сказала женщина. – И ты это отлично знаешь.

– Мне рано об этом знать, я еще маленькая.

Верка снова заметила, что и сам детеныш, и женщина не всегда уверены, мальчик он или девочка. Очень странно.

– Давай, матка, режь, – сказал детеныш. – У тебя руки длиннее.

– А ты за Веркой присматривай, – заметила женщина. – А то сейчас помрет со страха.

С чего это о ней стали беспокоиться?

Женщина поддела ножницами кокон в том месте, где должна была быть голова, и надрезала его. Это ей далось нелегко. Видно, веревки ссохлись.