Фома

Саммуш-ун произвел странное впечатление незавершенности, хотя Фома и сам не понимал, в чем это выражалось. Башни, двор… стены вот не было, и за низким каменным бордюром начиналась черная пропасть. Да-ори, стоявший на краю пропасти - то ли встречает, то ли просто любуется звездной ночью, был знаком, правда, имени Фома не помнил.

– Карл, - представился да-ори, протягивая руку.
– Вице-диктатор, Хранитель Восточной границы. Лют, как там…

– Все так же.
– Буркнул Лют, не пытаясь скрыть раздражения.
– И я уже не знаю, что мне делать.

– Ждать.

Фома понимал, что данный разговор не имеет к нему отношения, однако продолжал прислушиваться.

– Сколько ждать? Вторая неделя пошла.

– Столько, сколько понадобиться. Просто пригляди, чтобы никуда не влип, и Мику держи подальше, а там… посмотрим.

Предложение Люту не понравилось, но и спорить он не стал, только, кивнув на Фому, проворчал:

– У этого тоже… проблемы.

– А у кого их нет, - философски ответил Карл.

Саммуш-ун не подавлял и не отторгал человека, внутри Фома чувствовал себя почти уютно. Мягкий сумрак, картины, вазы… потолок до того высок, что почти теряется в темноте.

– Все думаю перестроить, но руки не доходят. Тебя Фомой зовут? Жить… выбери себе комнату по вкусу, здесь много пустых. Завтракать-обедать будешь со мной, только придется на ночной образ жизни перейти, хотя тебе не впервой, верно?

– Верно.

– Вот и хорошо. По замку можешь передвигаться беспрепятственно, только в лаборатории попросил бы быть осторожнее, там приборы уникальные. Так что если вдруг станет любопытно, скажи, устрою экскурсию… запить не собираешься? Или другие какие глупости?

– Нет, - Фома покрепче прижал сумку, не из страха, просто на новом месте все вокруг выглядело до того незнакомым и чуждым, что становилось слегка не по себе.
– А почему вы все об этом спрашиваете?

– Да так… имеется прецедент неадекватной реакции на несчастную любовь. Ладно, ты обживайся пока, после ужина нормально поговорим.

В выбранной комнате было немного пыльно. Светлые стены, темный ковер и огромные, во всю стену окна. Его не слишком чистая сумка и потертая куртка выглядели здесь неуместно. Возникла даже мысль подыскать место, более приличествующее человеку, но бродить по Замку, пусть и с разрешения хозяина, казалось не совсем правильным.

Дверь в комнату бесшумно приоткрылась:

– Привет, - любопытные синие глаза, русые волосы и полузажившие царапины на щеке.
– Ты кто?

– Фома. А ты?

– Дэка, - представился мальчишка.
– Слушай, можно я у тебя посижу?

– Посиди.

Фома был удивлен: увидеть ребенка в замке да-ори… возможно это сын Карла? Но у да-ори, кажется, не бывает детей. На вид мальчишке было лет пять, вел он себя с той непосредственностью, что свидетельствовало о свободе, которую предоставляли Дэке.

– А ты снизу? Честно?
– он с ногами забрался на кровать и, оглядевшись вокруг, презрительно заявил.
– Эта комната для женщин.

– Почему?

– Оружия нет. Там дальше по коридору другая есть, если хочешь, покажу.

– Спасибо, но мне и здесь нравится, тем более, что я, наверное, ненадолго. А тебя родители искать не будут?

Дэка возмущенно фыркнул и, вытерев нос ладонью, заявил:

– Я не хочу на кухню! И в комнате сидеть тоже не хочу, там скучно. А она думает, что я маленький.

– Кто?

– Мама. Только я не маленький, и Карл разрешил ходить, где захочется. Он говорит, что я достаточно взрослый, чтобы понимать, куда можно заходить, а куда нет. Я и понимаю.

– Тебе сколько лет, взрослый, - Фома сел на ковер и получилось, что оказался с нежданным знакомцем на одном уровне. Забавный мальчишка, кого-то напоминает, но… скорее всего просто чудится.

– Три, - ответил Дэка и, подумав, добавил.
– В этом году будет. Но я уже читать умею… почти умею. Я быстро расту, это потому что гены такие.

– Карл говорит, - догадался Фома.

– Ага. А что у тебя в сумке? Оружие? Мне оружие пока нельзя, но со следующего года Карл пообещал учить, если я буду его слушаться. А я слушаюсь. Карл умный, не то, что мамка… она хочет, чтобы я в замке служил, а я не хочу. Я воином буду, как отец. Вот.

И тут Фома понял. Господи, да с самого начала заметно было! Эта манера смотреть сверху вниз, упрямый подбородок и не по-детски серьезный взгляд. И страсть к оружию, помнится, Вальрик тоже все стремился стать воином.