На душе у меня сделалось нехорошо, но, чтобы скрыть смущение, я нагло ухмыльнулся:

– Подумаешь, какая фифа. Мало ли что я от него терпел.

Ганна зашипела, как обваренная кипятком кошка, и сиганула в озеро – только круги по воде пошли. И остался я один на один с Иаменом. Он снова посмотрел на меня своим странным взглядом, то ли сочувствующим, то ли оценивающим. После долгого молчания некромант наконец сказал:

– Вам, Ингве, совсем не интересно, что вы притащили со дна? Вы так вцепились в эту железяку, что Нили пришлось разжимать вам пальцы, я не смог.

– Я притащил?..

Я оглянулся. На мокрой траве у меня под правой рукой лежал меч. Длинный прямой клинок с тонкой насечкой по лезвию. Удобная, без лишних украшений рукоять, уравновешенная маленькой стальной головой дракона. Моя добыча ничем не напоминала сто раз описанный дедом меч-гигант с золотой рукоятью. Я взглянул на свою правую ладонь. Потом на левую. Не считая озерной грязи, никаких пятен на них не было. Подтащив клинок поближе, я присмотрелся. И длинно, смачно выругался. Иамен удивленно заломил бровь.

– Разве это не то, что вы искали? Насколько я понимаю, этот меч вышел из кузни свартальвского кузнеца?

Взгляд, которым я наградил некроманта, был полон чистой и искренней злобы.

– Этот меч вышел из кузни Хродгара Черного, и зовут его Наглинг. И мне он нужен, как собаке пятая нога, жирафу коньки и вам, Иамен – встреча с вашим батюшкой.

Это был разгром впечатляющих масштабов. Казалось бы – чего я дергаюсь, Наглинг тоже не Гарм из ноздри вычихал. Описать мои чувства можно разве что с помощью метафоры. Представьте охотника, который преследует чудного зверя: куницу там, или песца. И вот охотник двое суток гоняется за свои песцом с двустволкой наперевес, только для того, чтобы, поразив добычу метким выстрелом, обнаружить, что все это время он преследовал драную белку.

Вид у меня был до того унылый, что бедняга Нили забыл о своих обидах, да еще и меня утешал:

– Ну что вы так близко все к сердцу берете, Мастер Ингве? Потом, Наглинг – меч славный. Ингвульф обрадуется. Беовульф-то был то ли внучатым племянником его папаши, то ли еще кем-то вроде. То есть родственник. Смертных наследников Вульфингов не осталось, так мы можем с чистой совестью меч Ингвульфу отдать. Или, лучше еще, самому Хродгару, а то он на прошлом Совете что-то был хмурый. Уважите родича…

– Вот ты и отдавай.

Нили передернулся. Я поспешно добавил:

– Извини. Я что-то нынче совсем не в себе.

– Да я понимаю.

Иамен внимательно изучал клинок. Пробежал пальцами по лезвию, проверил центр тяжести, заточку. Погладил драконью голову на рукояти. Сделал несколько пробных выпадов. Красиво работал, сволочь, красиво – сразу видно мастера. Нили смотрел, смотрел да и брякнул:

– А, может, некроманту нашему отдадим?

– Берите, – вяло согласился я.

Иамен отложил клинок и серьезно на меня посмотрел:

– Такими клинками, Ингве, не разбрасываются. Потом, я вполне доволен своим мечом.

Я вздохнул. Нили нахмурился. Свартальв, добровольно отдающий выкованный соплеменником меч – дело неслыханное. А некромант отмахнулся от подарка, будто его пробкой от бутылки с сидром одарили.

– Что это за меч, – проворчал честный вояка, – у которого даже имени нет?

– А и не надо имени, – спокойно ответил Иамен. – Основная беда ваших клинков – эти имена. Получившее имя оружия начинает слишком много о себе думать.

Нили фыркнул. Я тоже вяло улыбнулся. Свежее слово в оружейной технике. Бедные «катюши», «пантеры» и «томагавки», интересно, что они подумывают в тишине тесных складов и братских могил? Мой телохранитель, кажется, неправильно истолковал мою улыбку – возможно, он решил, что это новая гримаса горя. Нили сплюнул в сердцах и хлопнул меня по плечу так, что все косточки загудели:

– Да не переживайте вы так, Мастер. Не сегодня, так завтра мы Тирфинг отыщем.

Вот тут уж я взбеленился и заорал:

– Да пошел ты на! Вместе с Тирфингом! Пусть его волчина позорный ищет, если ему так приспичило. А я с этим делом – все, завязал!

Нили поглядел на меня с опаской.

– Куда же мы теперь?

– Как куда? В Москву, потом в этот, как его там… Нижневартовск, что ли? Нефтяные пески копать. А зимой домой отправимся. Прав Ингвульф – нечего мне, как гопнику малолетнему, по горам и канавам скакать. Надо заниматься делом, потому что дело…

Тут я опять сник. Потому что дело меня совсем, ну совсем не привлекало. Никак. Нили все это понимал и только вздохнул тяжко. А я запустил пальцы в мокрую шевелюру и закрыл глаза. Не знаю, может, то был эффект от выдыхающегося любовного зелья. Или не поэтому меня так ломало, а оттого что казалось – наконец-то, хоть пальцем, хоть мизинчиком прикоснулся я к чуду. Смешно, правда? Мало ли чудес в Семи Мирах, мало ли чудного в чертогах Нидавеллира или в светлом Асгарде? Не поверите – мало.