Сама пасет тебя тревожно(И уморить могла б, любя):— Ах, то-то нужно, то-то можно,А то-то вредно для тебя…Ты жив-здоров — и слава богу,И уговор не на словах:В любую дальнюю дорогуНа равных следовать правах…Ты помнишь, я свой план невинныйПредставил с первого столбца:Прочти хотя б до половины,Авось — прочтешь и до конца.Прочел по совести. И что же:Ты книгу медленно закрыл,Вздохнул, задумался, похоже.Ну вот. А что я говорил?Прости, что шутка на помине,Когда всерьез не передать,Как нелегко и эту нынеМне покидать свою тетрадь.Не то чтоб жаль, но как то дико.Хоть этот миг —Желанный миг:Была тетрадь — и стала книгаИ унеслась дорогой книг.Уже не кинешься вдогонкуЗа ней во все ее края…Так дочка дома — все девчонка,Вдруг — дочь. Твоя и не твоя.Скорбеть о том не много проку,Что низок детям отчий кров.Иное дело, с чем в дорогуТы проводил родную кровь.И мне уже не возвратитьсяНазад, в покинутый предел.К моей строке или странице,Что лучше б мог, как говорится,Да не сумел.Иль не посмел.Тем преимуществом особымПри жизни автор наделен:Все слышит сам, но. Как за гробом,Уже сказать не может он,Какой бы ни был суд нелестный…Но если вправду он живой,Он в новый замысел безвестныйУже уходит с головой.И, распростившись с этой далью,Что подружила нас в пути.По счастью, к новому свиданьюУже готовлюсь я. Учти!Конца пути мы вместе ждали,Но прохлаждаться недосуг.Итак, прощай.До новой дали.До скорой встречи,Старый друг!1950–1960
