Ему, кто все, казалось, ведал,Наметив курс грядущим дням,Мы все обязаны победой,Как ею он обязан нам…На торжестве о том ли толки,Во что нам стала та страда.Когда мы сами вплоть до ВолгиСдавали чохом города.О том ли речь, страна родная,Каких и скольких сыновейНе досчиталась ты. РыдаяПод гром победных батарей…Салют!И снова пятилетка.И все тесней лучам в венце.Уже и сам себя нередкоОн в третьем называл лице.Уже и в келье той кремлевской,И в новом блеске древних залОн сам от плоти стариковскойСебя отдельно созерцал.Уже в веках свое величье,Что весь наш хор сулил ему,Меж прочих дел, хотелось личноПри жизни видеть самому.Спешил.И все, казалось, мало.Уже сомкнулся с Волгой Дон.КаналаТолько не хватало,Чтоб с Марса был бы виден он!..И за наметкой той вселенскойУже как хочешь поспевай —Не в дальних далях, — наш смоленский,Забытый им и богом,Женский,Послевоенный вдовий край.Где занесло следы поземкойИ в селах душам куцый счет,А мать-кормилица с котомкойВ Москву за песнями бредет…И я за дальней звонкой далью,Наедине с самим собой,Я всюду видел тетку ДарьюНа нашей родине с тобой;С ее терпеньем безнадежным,С ее избою без сеней,И трудоднем пустопорожним,И трудоночью — не полней;С ее дурным озимым клиномНа этих сотках под окном;И на печи ее овиномИ середи избы гумном;И ступой-мельницей домашней —Никак. Из древности седой;Со всей бедой —Войной вчерашнейИ тяжкой нынешней бедой.Но и у самого пределаТоски, не высказанной вслух,Сама с собой — и то не смелаДуша ступить за некий круг.То был рубеж запретной зоны,Куда для смертных вход закрыт,Где стража зоркости бессоннойУ проходных вросла в гранит…И, видя жизни этой вечер,Помыслить даже кто бы смог,Что и в Кремле никто не веченИ что всему выходит срок…Но не ударила царь-пушка,Не взвыл царь-колокол в ночи,Как в час урочный та СтарушкаПодобрала свои ключи —Ко всем дверям, замкам, запорам,Не зацепив лихих звонков,И по кремлевским коридорамПрошла к нему без пропусков.Вступила в комнату без стука,Едва заметный знак дала —И удалилась прочь наука,Старушке этой сдав дела..Сломилась ночь, в окне синеяИз-под задернутых гардин.И он один остался с нею,Один —Со смертью — на один…Вот так, а может, как иначе —Для нас, для мира не простой,Тот день настал,Черту означил,И мы давно за той чертой…Как говорят, отца родногоНе проводил в последний путь,Еще ты вроде молодого,Хоть борода ползи на грудь.Еще в виду отцовский разум,И власть, и опыт многих лет…Но вот уйдет отец — и разомТвоей той молодости нет…Так мы не в присказке, на деле,Когда судьба тряхнула нас,Мы все как будто постарели — в этот час.Безмолвным строем в день утратыВступали мы в Колонный зал,Тот самый зал, где он когда-тоУ гроба Ленина стоял.Стоял поникший и спокойныйС рукою правой на груди.А эти годы, стройки, войны —Все это было впереди;Все эти даты, вехи, сроки,Что нашу метили судьбу,И этот день, такой далекий,Как видеть нам его в гробу.В минуты памятные эти —На тризне грозного отца —Мы стали полностью в ответеЗа все на свете —До конца.И не сробели на дороге,Минуя трудный поворот,Что ж, сами люди, а не богиСмотреть обязаны вперед.
