— Если хочешь знать мое мнение, Балтазар — один из самых привлекательных парней в школе. Не совсем мой тип, но эти плечи! Эти темные глаза! Ты молодец.

— Мы просто друзья, — возразила я, входя в комнату.

— Просто друзья. Хм... — Глаза Патрис лукаво заблестели. — Интересно, а Кортни с этим согласится?

Я вскинула руки, желая прекратить этот странный разговор раньше, чем он станет еще более неловким.

— Только не говори ничего Кортни, ладно? Я не хочу неприятностей.

Патрис выгнула бровь.

— Не говорить ей чего? Вроде бы ты утверждаешь, что и говорить-то не о чем.

— Если хочешь, чтобы я помогла тебе с домашней работой, давай оставим эту тему. Сейчас же.

Патрис, немного обидевшись, пожала плечами.

— Да пожалуйста. Будь я на твоем месте, я бы только радовалась, что сумела привлечь внимание такого парня, как Балтазар. Но если хочешь, давай поговорим о домашнем задании.

Если честно, я и в самом деле немного гордилась тем, что нравлюсь Балтазару. Конечно, я сомневалась, что он хочет чего-то большего, чем просто дружба, но иногда он действительно со мной заигрывал. После неразберихи с Лукасом мне это было приятно — вроде я и вправду красивая и привлекательная, а не робкая неловкая девчонка.

Балтазар добрый, умный, и у него прекрасное чувство юмора. Он нравится всем — может быть, потому, что сам почти ко всем хорошо относится. Даже Ракель, которая буквально всех терпеть не может, говорит ему «привет», и он всегда ей отвечает. Он не холодный и не сноб. И в самом деле невероятно привлекательный внешне.

Собственно, он воплощал в себе все, чего может хотеть девушка. Но он не Лукас.

Мою старую школу учителя всегда украшали к Хеллоуину. Оранжевые пластиковые тыквы стояли на окнах, дожидаясь, когда их заполнят конфетами, и на каждой стене висели изображения летящих ведьм. В прошлом году директор повесил на дверь своего кабинета гирлянду и прикрепил слово «Ууу!» из кривых зеленых букв. Мне всегда казалось, что это глупо и фальшиво, и никогда в голову не приходило, что однажды я стану скучать по этому.

В «Вечной ночи» никто не развешивал никаких украшений.

— Может, они думают, что горгульи и так страшные, — предположила Ракель, когда мы с ней обедали у нее в комнате.

Я вспомнила ту, за окном моей спальни, и попыталась представить ее, украшенную гирляндой.

— Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Если наша школа — это промозглое пугающее адское подземелье, то украшения к Хеллоуину здесь вроде и не к месту.

— Жаль, что мы не можем устроить тут дом с привидениями. Ну знаешь, для маленьких детей из Ривертона. Мы бы нарядились в маскарадные костюмы и сделали бы все по-настоящему жутким. Изображали бы по выходным чертей и демонов. Некоторым из этих придурков и притворяться особо не пришлось бы. Мы могли бы собрать денег для школы.

— Не думаю, что академия «Вечная ночь» нуждается в деньгах.

— Вообще-то да, — согласилась Ракель. — Но мы бы могли собрать денег на благотворительность. Вроде «горячей линии психологической помощи», или предотвращения самоубийств, или еще что-нибудь в этом роде. Не думаю, что многие из здешних интересуются благотворительностью, но, может, они бы занялись этим исключительно ради поступления в колледж. Никто из этих богатеньких стерв даже не заговаривает про учебу в колледже, наверное, все по семейным традициям собираются в Гарвард или в Йель, но заявления-то им все равно придется подавать. Так что они могли бы заинтересоваться идеей, да?

Перед моим мысленным взором замелькали картинки: паутина на лестницах, маниакальный хохот учащихся, эхом отражающийся от стен большого зала, и невинные маленькие дети с расширенными от ужаса глазами, а Кортни или Видетт размахивают у них над головами длинными черными ногтями.

— Мы уже все равно опоздали — до Хеллоуина осталось всего две недели. Может, на следующий год?

— Если я вернусь сюда на следующий год, застрели меня, пожалуйста, — застонала Ракель, бухнувшись на постель. — Родители сказали, что я должна держаться до конца, потому что я получила стипендию, чтобы учиться здесь. А иначе придется вернуться в старую школу с металлоискателями на дверях и сокращенной учебной программой. Но я ненавижу эту академию, просто ненавижу!

У меня в животе заурчало. Салата из тунца и крекеров, которыми мы с Ракель подкрепились, явно не хватило, чтобы утолить мой голод. Придется съесть что-нибудь у себя в комнате. Да только мне не хотелось, чтобы Ракель это поняла.

— Мы привыкнем, и все наладится.

— Ты и вправду в это веришь?

— Нет.

Мы уныло посмотрели друг на друга и расхохотались.

Отсмеявшись, я сообразила, что слышу крики — не очень близко, скорее в дальнем конце коридора. Ракель жила недалеко от центральной арки, соединявшей спальное крыло девочек с учебными помещениями. Мне казалось, что крики доносятся оттуда.

— Эй, ты слышишь...

— Да. — Ракель приподнялась на локтях и прислушалась. — Похоже, там драка.

— Драка?

— Поверь человеку, привыкшему к самой паршивой бесплатной государственной школе Бостона. Уж я-то всегда узнаю драку, если услышу.

— Пошли! — Я схватила сумку с учебниками и рванулась к двери, но Ракель вцепилась мне в рукав свитера.

— Ты что делаешь? Ни к чему нам в это ввязываться. — Она смотрела на меня расширенными глазами. — Не нарывайся на неприятности!