— Хочешь, чтобы я ослепила всех мальчишек? — Мы с мамой расхохотались. Сложно изображать из себя скромницу, стоя в одних трусиках и бюстгальтере без бретелек. — Это, да еще я накрашена так, как никогда в жизни, — папа не особенно обрадуется.

— Думаю, твой отец переживет, особенно когда увидит, какая ты красавица.

Я шагнула в темно-синее платье. Мама помогла мне натянуть его, застегнула молнию на боку, и поначалу мне показалось, что она ушила его в талии слишком сильно. Но тут мама застегнула пряжку, и я поняла, что еще могу дышать. Лиф сидел безупречно, подчеркивая талию, а потом переходил в широкую юбку.

— Ого, — прошептала я, расправляя мягкую полупрозрачную ткань и поражаясь, до чего к ней приятно прикасаться. — Хочу посмотреть.

Я собралась шагнуть к зеркалу, но мама меня остановила.

— Погоди. Сначала я тебя причешу.

— Я просто хочу посмотреть на платье, а не на волосы!

— Поверь мне. Ты будешь счастлива, когда увидишь все вместе! — Мама засияла. — Кроме того, мне это доставляет огромное удовольствие.

Невозможно сказать «нет» женщине, которая всю последнюю неделю переделывала мое платье. Я села на краешек кровати и позволила ей расчесывать и заплетать.

— Балтазар просто потрясающий парень, — сказала мама. — Во всяком случае, на мой взгляд.

— Да. Безусловно.

— Хм. Как-то без энтузиазма это прозвучало.

— Ничего подобного. В смысле — я этого не хотела. — Возражение прозвучало неубедительно даже для меня самой. — Просто я его пока не очень хорошо знаю, вот и все.

— Вы с ним изучаете одни и те же предметы. Думаю, ты знаешь его достаточно хорошо для первого свидания. — Мамины ловкие пальцы плели тоненькую косичку у меня на виске. — Может, все дело в Лукасе? Кстати, что между вами произошло?

«Он попытался настроить меня против вас, а потом начал избивать строителей в городе, мама, — ответила я мысленно. — Поэтому естественно, что я хочу быть именно с ним. Может, теперь вам с папой придет в голову преследовать Лукаса, размахивая зажженными факелами?»

— Да ничего особенного. Просто мы не подходим друг другу, вот и все.

— И все-таки он тебе по-прежнему небезразличен. — Мама говорила так ласково, что я почувствовала желание повернуться и крепко обнять ее. — Если тебе это хоть чуть-чуть поможет, то у вас с Балтазаром, несомненно, есть много общего. И он тот человек, о котором можно думать серьезно. Впрочем, я что-то чересчур тороплюсь. Тебе всего шестнадцать, и ты не должна думать о чем-то серьезном. Просто как следует повеселись на балу.

— Обязательно. Уже одно это платье — просто чудо!

— К нему требуется кое-что еще... — Мама встала передо мной, подбоченившись, и принялась рассматривать результат своего труда. Потом лицо ее прояснилось. — Эврика!

— Мама, что ты делаешь? — К моему ужасу, она подошла к телескопу, держа в руках ножницы, и отрезала шнурки с болтавшимися на них бумажными звездочками-оригами. — Мама! Я их обожаю!

— Мы потом все вернем на место. — Она протянула мне два коротких шнурка с крохотными серебристыми искрящимися звездочками на концах. — Подержи-ка секундочку.

— Ты сошла с ума, — сказала я, сообразив, что она собралась сделать.

— Скажи это еще раз, когда все увидишь. — Мама воткнула мне в волосы последнюю заколку и повернула меня лицом к зеркалу. — Смотри!

Я не сразу поверила, что девушка в зеркале — это я. Темно-синее платье оттеняло мою бледную кожу, и она выглядела нежной и гладкой, как шелковая. Макияж не сильно отличался от повседневного, но искусные мамины руки сумели придать ему мягкость. Темно-рыжие волосы она зачесала со лба назад и заплела в несколько косичек разной толщины, а дальше они просто ниспадали на шею — такие прически женщины делали в Средние века, только вместо цветов, как на старых картинах, в моих волосах были закреплены серебряные звездочки, настолько маленькие, что казались драгоценными камнями на концах шпилек. Я крутила головой, изучая себя, и звездочки вспыхивали и поблескивали.

— О, мама... как ты это сделала?

На глаза мамы навернулись слезы. Иногда она бывает такой сентиментальной — в хорошем смысле слова.

— Просто у меня очень красивая дочь.

Она всегда говорила мне, что я хорошенькая, но впервые в жизни я подумала, что, может быть, это правда. Конечно, я не походила на сногсшибательную красотку с журнальных обложек, вроде Кортни или Патрис, но все-таки была красивой.

Мы вышли в гостиную, и папа был потрясен не меньше меня. Они с мамой обнялись, и мама прошептала:

— Мы отлично справились, правда?

— Просто отлично.

Они начали целоваться, будто меня в комнате не было. Я прокашлялась.

— Эй, ребята, мне всегда казалось, что в день своего бала на первом месте все-таки должен быть подросток.

— Прости, милая. — Папа положил мне руку на плечо. Рука показалась мне холодной, словно сама я излучала тепло. — Ты просто ошеломительна. Надеюсь, Балтазар понимает, какой он счастливчик.

— Пусть только попробует не понять, — сказала я, и родители рассмеялись.