— Ну что, готова вернуться в зал?

— Еще несколько минут. Мне тут так нравится. Кроме того, сегодня хорошо видны звезды.

— Это да. Ты любишь астрономию. — Он сунул руки в карманы и зашагал рядом со мной в глубь леса, поглядывая на созвездия, подмигивавшие нам сквозь обнажившиеся ветви деревьев. — Это Орион, да?

— Да. Охотник. — Я подняла руку, чтобы очертить ноги, пояс и протянутую для удара руку. — Видишь вон ту очень яркую звезду на плече? Это Бетельгейзе.

— Это которая? — Может, Балтазар и не интересовался астрономией, но мне показалось, что он с облегчением ухватился за возможность поговорить о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься от романтических переживаний.

Я понимала, что он чувствовал.

— Вон там. Наклонись немного. — Он наклонился, и я подняла одну его руку вверх так, чтобы его собственный палец указывал на звезду. — Теперь видишь?

Балтазар улыбнулся:

— Думаю, да. В Орионе есть туманность?

— Да, немного ниже. Я тебе сейчас покажу.

Голос позади нас произнес:

— Бьянка?

Мы оба резко повернулись. Я узнала голос сразу, но не поверила собственным ушам. Наверное, надежда ввела меня в заблуждение. Но там, в темноте, стоял Лукас, одетый в школьную форму. Он смотрел сердито — не на меня, не на нас обоих, а только на Балтазара.

— Лукас, что ты тут делаешь? — прошептала я.

— Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Балтазару это не понравилось. Он выпрямился:

— Бьянка в полной безопасности!

— Уже поздно. И темно. Ты увел ее сюда одну.

— Она пошла по доброй воле! — Тут Балтазар сделал глубокий вдох, видимо пытаясь успокоиться. — Если ты предпочтешь сам сопровождать Бьянку, может, так будет лучше.

Лукас не скрывал замешательства. Он ожидал драки, а не уступок.

— Я пойду с тобой, — сказала я Балтазару.

Несмотря на то, о чем мы с ним только что говорили или что я чувствовала, именно он пригласил меня на свидание. Я была перед ним в долгу.

Но Балтазар покачал головой:

— Все нормально. Мне больше не хочется танцевать.

Смущенная и растерянная, я скинула с плеч его пиджак и сказала:

— Спасибо. За все.

— Если я тебе понадоблюсь, только скажи. — Надев пиджак, Балтазар глянул на Лукаса и пошел в сторону школы.

— Это было совершенно ни к чему, — пробормотала я, как только он скрылся из виду.

— Он наклонился над тобой. Навис!

— Я показывала ему звезды! — Я обхватила себя руками, пытаясь согреться. — Ты что, решил, что он собирается меня поцеловать?

— Нет.

— Врешь! — отрезала я.

Лукас застонал.

— Ну ладно, я хотел прогнать его от тебя. Не мог же я смотреть, как этот парень клеится к тебе, и ничего не делать! — Он снял с себя школьный блейзер и протянул его мне.

Жест был таким же элегантным, как у Балтазара, но у Балтазара это были просто хорошие манеры, джентльменское поведение. А Лукас, как мне подумалось, просто отчаянно хотел показать, что я ему небезразлична, хотя бы чуть-чуть. Я взяла блейзер и нырнула в него. Ткань была еще теплой.

— Спасибо.

— Жаль прикрывать твое платье. — Он обвел меня взглядом и слегка улыбнулся.

— Нечего со мной заигрывать. — Какая-то часть меня хотела, чтобы Лукас заигрывал со мной хоть всю ночь, но я знала, что нам необходимо поговорить. — Поговори со мной.

— Ладно. Давай поговорим.

Естественно, после этого ни один из нас не знал, что сказать. Пытаясь потянуть время, я пошла вперед. Лукас шагал рядом. Мы услышали, как неподалеку зашуршали листья, а потом кто-то захихикал. Видимо, и другие парочки ускользнули сегодня в лес и, судя по звукам, развлекались куда лучше, чем мы.

Наконец до меня дошло, что придется начать первой.

— Не стоило тебе говорить такое про моих родителей.

— Я был не прав, — вздохнул Лукас. — Они тебя любят, это всем заметно.

— Тогда почему ты так странно себя повел?

Он задумался, явно не зная, что ответить.

— Мы почти не говорили о моей маме.

Я заморгала.

— Нет. Думаю, не говорили.

— Она немного... настойчивая. — Лукас уставился себе под ноги. Мы шли по толстому мягкому ковру из бурых сосновых иголок, мимо яблони, под которой лежали осыпавшиеся плоды. Их никто не собрал, и они уже сгнили. Их сладковатый запах смягчал воздух. — Она пытается управлять моей жизнью, и ей это в общем и целом удается.

— Мне очень трудно представить себе, как тобой кто-то командует.

— Потому что ты не знаешь мою маму.

— Когда ты повзрослеешь, она изменится, — предположила я. — Раньше мои родители опекали меня гораздо сильнее, чем сейчас.

— Она совсем непохожа на твоих родителей. — Лукас засмеялся, и почему-то этот смех показался мне странным. — Мама видит только белое и черное. Говорит, чтобы чего-то добиться, ты должен быть сильным. С ее точки зрения, в мире существуют лишь два типа людей: хищники и жертвы.