– Извини за жару, – говорит Фрэнк, приветствуя меня в своем доме. – Кондиционер еще вчера сдох, и его до сих пор не починили.

Я кидаю перед ним на стол целую сумку флоридских апельсинов, и Талларико одобрительно кивает.

– Отличный гостинец, – говорит он. – Я, как ты знаешь, хороший цитрус очень ценю. Я так понимаю, ты прекрасно провел время в Майами?

Нет причины ходить вокруг да около – я сюда не для болтовни пришел.

– Я знаю, что вы сделали.

– Что ж, – говорит Фрэнк. – Чертовски подходящий способ начать разговор. А травки не хочешь?

Он щелкает пальцами, и еще одна служанка прибывает с уже знакомым подносом. Я мотаю головой, и Фрэнк снова щелкает пальцами с таким видом, словно он вдруг припомнил что-то чрезвычайно важное.

– Ах да, все верно. Ведь это как раз ты с травами справляться не можешь, так?

– Все это было подстроено, – продолжаю я, вдруг сознавая, что на долю секунды мне действительно не захотелось этой травы. Просто она оказалась не так важна для меня в великой схеме вещей. Миг спустя желание возвращается, но та доля секунды – это уже нечто, на чем можно строить какое-то будущее. – Весь план с самого начала состоял в том, чтобы впутать меня в это дело.

Фрэнк Талларико пожимает плечами:

– Утомляешь ты меня, Рубио. Ты что, пришел сюда истории мне рассказывать?

– Только одну. Историю о том, как вас расстроил тот факт, что Дуганы стали использовать ваших девушек с фабрики звезд для собственных нужд.

– Это было омерзительно, – фыркает Талларико. – Он мне все про это рассказал. Отрезать им хвосты, использовать как морских свинок. Даже попытался убедить меня в том, что нам следует получать из этих девушек какое-то лекарство, а потом продавать его с тем, чтобы ставить на ноги калек. А то, как я веду дела…

Я решительно не хочу вступать в дискуссию касательно морального аспекта проблемы – до смерти боюсь, что в итоге мы с Фрэнком окажемся здесь солидарны. Я не забываю того, что делали Джек и Норин, но, с другой стороны, мои конечности никогда мне не отказывали. Я никогда не бывал так прижат к стене.

– И из-за этого вы решили затеять гангстерскую войну?

Талларико ковыряет в носу. Я для него явно не важнее комнатной мухи.

– Этим девушкам требовалось шесть-семь недель, чтобы снова встать на ноги. И хвост под повязкой жутко чешется. Дуган хотел забрать их всех себе – для своего маленького научно-исследовательского проектика. Хотел меня купить. Этого ни в коем случае нельзя было допустить.

Вот тебе, Винсент Рубио, и урок этики. Я принимаю эстафету.

– А как лучше всего единым махом избавиться от всех этих Дуганов и от собственного досадного братца? Вынудить Эдди выйти из себя и начать всех мочить. Обе стороны подвергаются истреблению, а потом туда приходите вы, весь в белом, и заполняете вакуум. Только вам требуется катализатор. Что-то, чтобы начать игру с обоих концов. Тогда вы проводите небольшое расследование и обнаруживаете одного частного сыщика, который знал Джекки Дугана еще когда того звали просто Джеком. К тому же он велоцираптор – еще и лучше, чтобы разыграть расистскую карту. А что совсем замечательно, так это что у него есть подкупная подружка-гадрозавриха, которая задолжала кучу денег вашим деловым партнерам в Нью-Йорке.

Фрэнк смеется, разводя руками.

– Однако мне масса времени потребовалась, – похваляется он. – Я три разных сценария проработал, пока ты не подвернулся.

– И моя ситуация показалась вам такой идеальной, что пройти мимо просто было нельзя.

– Идеальной? Не знаю. Но она вполне подходила. – Фрэнк откидывается на спинку кресла и сладко потягивается. Девушка с фабрики звезд увеличивает частоту своих махов. – Вот, значит, как? Ты пришел мне сказать, что ты всю мою большую и гнусную схему вычислил? Что ты типа такой долбаный гений?

Я тяну руку вниз и поднимаю бархатный саквояжик, с которым я сюда пришел. Тот самый саквояжик, который мне вручили, когда я в первый раз покидал дом Фрэнка Талларико. Охранники тут же ко мне направляются, но Фрэнк машет рукой, отгоняя их, и я кидаю саквояжик ему на колени.

– Двадцать тысяч долларов, – говорю я ему. – Пересчитайте, если желаете. Они все на месте.

Фрэнк даже не думает прикасаться к деньгам.

– Но ты сделал свою работу, – говорит он. – Ты просто роскошно ее сделал. Правда, до сих пор даже об этом не знал.

Я делаю шаг вперед – вплотную к плетеному креслу.

– Я не хочу на вас работать. Я даже не хочу думать, что я когда-то на вас работал. Я возвращаю вам деньги, потому что я никогда их не брал. Я ездил в Майами провести отпуск, и все, что там случилось, случилось потому, что я этого хотел.

– Вот, значит, с чем ты пришел? – спрашивает Фрэнк.

– Вот, значит, с чем я пришел, – отвечаю я, уже в каком-то футе от него.

Талларико пожимает плечами: