Кайнд понял. Манипуляции его искусственной руки, похожей на клешню рака, — вот что заставляло извиваться это трепетное смуглое тело, едва прикрытое легкой тканью, дымом, принявшим форму платья, вот что отдавало ее во власть безудержного смеха. Она уже больше не могла, больше не могла — в зубах кастаньетами щелкал хохот, прорывался сквозь губы.

Новый пируэт Кайнда, судорожный рывок марионетки, рассыпал гроздь звонких колокольчиков, заразительно веселый смех, — даже представитель военной власти показал золотые зубы.

— Сеньоры, наверно, знают, уйдет сегодня пароход или нет? — сказала она, полуоборачиваясь к коменданту и одновременно стараясь некоторой долей внимания загладить обиду, нанесенную этому неуклюжему мистеру.

— Думаю, к полуночи, — поспешил ответить Кайнд, желая поскорее перекинуть мостик знакомства между своей тщедушной персоной и геологически древней породой высшей портовой власти.

— И вы поедете дальше? — спросила она.

— Сейчас нет. Мой компаньон, сеньор Мейкер Томпсон, уже давно тут; я один прибыл на корабле из Нового Орлеана.

— Да, кабальеро уже несколько дней живет здесь, вмешался комендант; любезные слова отнюдь не смягчали его начальственного тона. — Вместе с Чипо.

. — Совершенно верно…

— Ваш катер приобрел турок?

— Я продал ему судно; машина плохо работала.

— Ас трухильянцем, однако, не выгорело дельце, перебил снова начальник порта, констатируя непреложные факты, чтобы знали эти… с-с-сыны дядюшки Сэма, что он не сидит тут зря, в потолок плюет, а прекрасно знает, чем они занимаются.

— Да, уж я предлагал ему деньги, одежду, мое охотничье ружье…

— Дикарь! — прервал комендант, вытирая усы и поднося ко рту рюмку с вином на донышке; высосав до конца янтарную жидкость, он закончил:- Этот народ, этот народ — сплошное дикарство на полном ходу! Чего вы еще хотите?

— На полном ходу назад! — воскликнул старый Кайнд, в глазах сверкнул смех, на губах — пузырьки слюны.

— Простите меня, если я заступлюсь за трухильянца, — повысил свой звучный голос Мейкер Томпсон. В нем не было ничего дикарского. Дело в том, что уроженцы побережья любят свободу и боятся утратить ее, уйдя в глубь лесов; поэтому они предпочитают терпеть всякие бедствия, нищету…

— Отсталость! — подхватил комендант. — Не говорите мне, что народ, враждебно относящийся к прогрессу, народ, не желающий жить лучше, это не дикари!

— Да, вы правы, правы, — Мейкер Томпсон говорил, устремив глаза на молчаливую смуглую красавицу, которая улыбалась ему, обмахиваясь веером. — …в том случае, если бы им не предлагали прогресс в обмен на то, чего они не расположены отдать, — в обмен на свободу. И поэтому я не верю в цивилизаторскую опеку. Людей надо либо силой скрутить, либо оставить в покое.

— Браво! — рявкнул военный комендант.

Кайнд кинул два очка своих крохотных черных зрачков в юношеское лицо соотечественника, шокированный столь открытым восхвалением силы, — силу стоит применять в этих странах как последнее средство, выгоднее подчинить их себе с помощью приманки: достижений современной техники во всех областях.

Присутствие черных слуг в салоне выдавали только ритмичные движения ловких рук. Круговращение черных звезд сопровождалось безмолвной сменой чашек, тарелок, приборов и бутылок, а когда сотрапезники смолкали, слышалось лишь жужжание вентиляторов, карканье цепей при погрузке судна и глубинный трепет бухты.

— Да, сеньоры, мы очень, очень отстали, — счел нужным заметить комендант, — очень отстали…

— Верно, — ответил Кайнд, оторвав губы от бокала, Военный жестом осадил Кайнда: сам он может так говорить, на то у него, у коменданта, и воинское звание, и портупея, и эполеты, он — здешний; но если вновь прибывшая свинья, безрукий… с-с-сьш гринго так походя запросто утверждает то же самое — это меняет дело.

— Совершенно верно! — патетически повторил Кайнд после тягостной паузы. — Отсталые — вот правильное слово, а не дикари, как было сказано раньше. Лишь по неведению малоразвитые страны называют дикими или варварскими. В двадцатом веке мы говорим так: народы развитые и отсталые. Развитые обязаны помочь отсталым идти к прогрессу.

— А что надо делать, чтобы отсталые народы, как вы их называете, шли к прогрессу? — вмешалась в разговор та, которую не принимали в расчет как собеседницу, вскинув на Кайнда свои глаза черного дерева.

— Вот именно, иной раз не мешает просветиться, сказал начальник порта, ловко фехтуя зубочисткой.

Кайнд на секунду призадумался — пауза, благодаря которой ответ прозвучал более веско.

— Ничего сверхъестественного, простой обмен. Отдать богатства и получить цивилизацию. Если то, в чем вы нуждаетесь, — развитие и прогресс, мы дадим вам их в обмен на богатства вашей земли. При таком обмене страна более развитая всегда распоряжается ресурсами страны менее развитой, до тех пор пока она не достигнет своего совершеннолетия. Взамен богатства — прогресс…