— Что ты видишь!

— Твоя совсем не здоровый. Твоя голова совсем больной. А тут твоя совсем мертвый есть. Плохо твоя сильно. Давай сюда десять золотой, Хныга все расскажет, все поправит, новый паутина сделает, хороший паутина.

— Имей совесть! Да у нас в Кияже от таких как ты "провидцев" не протолкнуться, и красная цена твоему гаданию — два серебряных!

— Хныга хороший жрец. Хныга правда говорит, вот и дорого, — обиделся проводник.

— Если ты от меня не отстанешь, то я тебе такое будущее нарисую, что будешь совсем больной и немного мертвый!

"Если малыш и впрямь истинный Ткач Судьбы, то глупо не прислушаться к его словам", — вмешался Аннарен.

— Твоя просто жадный, — решил, наконец, гоблин. — Тогда Хныга согласный на один золотой монета. А если дашь второй, то Хныга расскажет про твой красивый жена…

— Мэт! Мне срочно нужны деньги! — заорал юноша и выскочил из хижины.

Геоманта он не нашел — Вивисектор, как и обещал, оставил его у себя то ли для лечения, то ли просто в заложниках. Впрочем, юноша не унывал. С помощью Печати он отыскал тайник, принадлежавший, судя по его содержимому, одному из крыслингов. Кроме ржавого ножа, двух медных рыболовных крючков и жареной крысы там нашлось несколько монет, и настроение у вора сразу улучшилось.

Назад в хижину он не вбежал, а почти влетел. Протянул два золотых гоблину:

— Ну, давай, колдуй, жрец!

Гоблин взял одну монету. Подул на нее и швырнул на пол. Закрыл глаза и принялся совершать руками загадочные пассы.

— Ну, что там?

— Трудный судьба, плохой нитка. Сильно-сильно тяжело. Одна монета мало будет.

— Слышишь, ты, гадалка базарная…

— Ай-ай. Зачем твоя Хныгу обидел и грустный сделал? Теперь Хныга стал плохой жрец. Нитка рваться будет — нельзя теперь трогать твоя судьба.

— Значит, монету назад давай, — протянул руку вор, — Я ее, между прочим, честно нашел. И расскажи мне про мою жену. Когда это случится? А какого цвета у нее глаза? А у какие у нее… Ну, ты понял, да?

— Хныга не видит твой жена, Хныга видит рядом с наша сильный колдун! Могучий колдун. Длинный судьба и толстый нитка. Странный нитка. Такой, что ее нету, но она есть. Плохо видно, сильно скользкий — палец Хныги не взять такой нитка.

— Сильный колдун, говоришь? Интересно, а можно ли считать Писаря колдуном, а?

"Своего запаса маны у Писарей едва хватит на пару-тройку простых заклинаний. Нанося Печать, мы пропускаем через себя магическую энергию "холста", то есть Печатника, вплетая рисунок в его мана-контур. Но управлять этой маной или даже Печатью мы не можем. Так что твой гоблин ошибся".

— Или увидел кого-то другого. К тому же, я думаю, что твои и мои линии судьбы сейчас слишком тесно переплетены.

"Верно. Может, это был Первопечатник?"

— Эй, Хныга, неужели с нами сам Вивисектор отправится?

— Хныга не знает.

— Ладно, оставь деньги себе. Я еще найду. Давай-ка будем укладываться спать.

— Кто рано встать — больше всех сожрать, — согласно кивнул гоблин…

Всю ночь Айвена мучили жуткие кошмары, ничего из которых он потом так и не смог вспомнить. И после пробуждения лучше не стало, потому что разбудил его…

— Эй, лежебоки, а ну подъем! — раздался громкий крик Мэта. Голос его звучал жизнерадостно.

— Отстань, призрак нашего друга, до смерти замученного Вивисектором, — отмахнулся вор.

Со стороны лежанки гоблина в мага прилетело что-то тяжелое и не очень метальное, но тот легким движением руки отбил снаряд в сторону.

— Никаких призраков! Это я — живой и, хвала нашему гостеприимному хозяину, невредимый, — с этими словами Мэт чуть-чуть приоткрыл дверь, ногою поправил валяющуюся на полу плетеную циновку и уронил один из своих камней. Комната мигом наполнилась ароматом жареного мяса, вызвав слюноотделение у голодных друзей.

— Приставучий двигатель мебели прав, — потянулся Айвен, — пора просыпаться и идти завтракать.

— Сначала ты выполнишь свое обещание и расскажешь Моррису историю. И учти, что он умеет отличать ложь от правды.

— Не учи ученого. Гильдейские мастера даже магов-дознавателей за нос водили, ну а я учился у самых лучших.

— Ты как-то странно выглядишь, — геомант пристально посмотрел в глаза юноше, — С тобой все в порядке?

— Просто кошмары. Не каждый день приходится ночевать в Мурлоке.

— А может, пока я там валялся умирающий под ножом этого мясника, кое-кто развлекался с самками крыслингов, а? Я слышал, что они очень страстные и столь же неразборчивые.