— Мой друг умирает. У нас был нелегкий день, и мы жутко устали. Пожалуйста, господин Вивисектор, станьте гостеприимным хозяином, а мы будем самыми замечательными гостями. Исцелите моего друга и дайте нам место для ночлега. А утром я отвечу на все ваши вопросы.

— Ты наглый. Но вы мне интересны, признаюсь. Хорошо. Вы останетесь живы… по крайней мере сегодня. Зи! — крикнул архимаг, и в хижину вошел огромных — для этой расы — размеров крыслинг, — Отведи наших гостей в восточную хижину. Накорми их. Ты, — он ткнул пальцем в Мэта, — Останешься здесь. Я исцелю твою рану, а заодно это удержит твоих друзей от необдуманных поступков.

— У меня есть еще одна маленькая просьба, — снова подал голос Айвен.

— Да, мой наглый друг?

— Я бы хотел помолиться. Мне нужно тихое место и острый нож. Очень острый.

— Ты себя не перепутал, случайно, с одним гоблином в жреческой рясе? — рассмеялся старый маг в молодом теле. — Ты уверен, что хочешь этого?

— Да. Не волнуйтксь, я не собираюсь причинять себе вреда.

— Хорошо. Зи, дашь ему то, что он хочет. — Вивисектор слез с груды плоти, служившей ему троном и подошел к юноше, остановившись в шаге от него. Безумный маг пристально посмотрел в глаза Айвену и едва слышно произнес: — Ты понимаешь, что здесь никто не может умереть, если я этого не захочу?

— Я это отлично понимаю, — кивнул вор и улыбнулся, — Здесь вы решаете, кому и как жить, а кому и как умереть.

— Ты умный мальчик. Надеюсь, что завтра ты мне расскажешь очень интересную историю.

— Не сомневайтесь, — ответил юноша и, развернувшись на каблуках, вышел вслед за громадным крыслингом. На прощание он обернулся и ободряюще улыбнулся Мэту, поймав его полный боли взгляд…

…Айвен был один в большой хижине на самом краю лагеря. Неподалеку находились охранники, но они не могли подслушать его. Факел освещал помещение, в котором не было ничего, кроме стола. Юноша тихо разговаривал. Разговаривал сам с собой.

— Молчишь? Ты начинаешь говорить только тогда, когда тебе это нужно. Нужно спасти мою — а значит твою — шкуру, или нужно, чтобы я стащил это треклятое яблоко. Ну что же. Может, ты хочешь и дальше играть в эту игру, но я устал. Хочу предложить тебе другую игру, игру по моим правилам. — С этими словами юноша вытащил нож, который ему притащил крыслинг. — Если ты сейчас же не отзовешься, то я избавлюсь от этой каббровой Печати, пусть даже и вместе с рукой!

Он закатал на правой руке рубаху по локоть и положил на стол ладонь, на которой весь день тускло светился розовый рисунок. Рядом положил палку, приготовленную, чтобы перетянуть рукав и сделать жгут. Левой перехватил нож и замахнулся.

— Ну? Время выходит! — выкрикнул юноша, но ответом ему была тишина. — Не хочешь говорить со мной? Тогда прощай!

Стиснув зубы и закрыв глаза, он со всей силы ударил кинжалом по руке, на два пальца выше запястья. Под углом, чтобы проще было ее отсечь. Острый клинок вонзился в плоть, войдя почти на всю ширину лезвия. Печать ярко вспыхнула и словно потекла, меняя рисунок. Нож звякнул, словно наткнувшись на что-то металлическое.

"Хорошо. Давай поговорим", — внутренний голос звучал взволнованно.

Вытащив нож, Айвен наблюдал, как края раны стягиваются, а кровь исчезает, словно ее и не было. Не прошло и минуты, как на месте страшного пореза не осталось ни следа. Руку сильно щипало, но юноша не обращал на это внимания. Он улыбался…

"Ты идиот!" — крик внутреннего голоса, от которого нельзя закрыть уши, едва не оглушил Айвена.

— Сам такой! У меня был план…

"Лишиться руки? Нужно быть идиотом, чтобы рубить собственную руку ножом!"

— Я хотел спровоцировать тебя на разговор. Ну или, в крайнем случае, избавиться от Печати. А заодно и от тебя, если мои догадки были верны.

"И ты готов был лишиться руки? Ты же вор! А вора, как известно, руки кормят…"

— Ненадолго. Слыхал, что сказал Вивисектор? Он вырастил бы мне новую руку…

"Как ты догадался?" — теперь внутренний голос звучал нарочито равнодушно.

— Что ты — это не я, или что ты связан с Печатью?

"И то и другое".

— Ну, твой голос совсем не похож на мой. Знаю, что это не доказательство, но… Ты знаешь и видишь то, чего не знаю и не могу видеть я. Характеры у нас похожи, но ты мыслишь иначе.

"Когда ты это понял?"

— Первые подозрения появились у меня в Риуле, во время стычки в переулке. Когда ты привел — или привела? — меня в сознание и спас мне жизнь. А окончательно понял это в пещере королевы. Ты мысленно позвал Мэта, причем в полной уверенности, что он услышит. Ворвался к нему в сон. Уж извини, но я на такие фокусы точно не способен.